Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 107 – Александр Мазин

— Это угорский хан Ксаба, – раздался за плечом голос. – Младший сын угорского хакана Лебедия, двоюродный брат дьюлы Альмоша, нынешнего главы угров. У него под началом две тысячи копий.

Надо же. Угадал. К сожалению.

— Спасибо, Фроди. А рядом с тарханом кто?

— Не знаю. Кто-то из больших ханов, раз сидит рядом с Суртан-тарханом и не жрец их бога.

— Ульф-ярл!

Аскольд. Что ж, сейчас я узнаю, зачем меня пригласили.

Что интересно, страха не было. Только любопытство. Тем не менее стоит проявить уважение.

Я поднялся.

— Это Ульф-ярл из людей севера, – пояснил Аскольд главному хузарину по-словенски. – Он ходил торговать вниз по реке. И он видел, как воины князя Рюрика били ваших печенегов.

Сука. Как сформулировал. И не возразишь. Сказать, это не Рюрик, это я их поубивал?

Теперь почти все смотрели уже на меня.

Я откашлялся.

— Да. Я видел князя Рюрика на одной из захваченных застав. Потом мы ушли вниз по Днепру, а он остался. И больше я его не видел. Ни ниже по течению, ни на обратном пути.

— Какие товары у тебя были?

Это спросил загадочный хан, сосед Суртана.

— Наши, северные. Меха, кость, воск.

— Почему вернулся?

— Встретил ромейских купцов. Те дали хорошую цену. Своими товарами. Я решил: это лучше, чем идти в Корсуни. Те земли мне незнакомы.

— Ты испугался?

Угр. Командир двух тысяч.

— Я обошел полмира. Воевал с франками, англами, маврами, италийцами. Это научило меня главному.

— Чему же, ярл? – спросил уже тархан.

— Человек должен сам выбирать, где и с кем ему сражаться. Если он хочет увидеть, как обретают силу его сыновья. Я хочу.

— Ха! Я убиваю врага там, где я его настиг! – воскликнул угр. – Это называется храбрость!

— Это называется «большое войско». – Я взял со стола кубок с вином. – Пью за тебя, низвергающий врагов Суртан-тархан! Пусть твое войско всегда будет больше! А если враг окажется более многочисленным, то пусть твоя мудрость придаст твоим воинам достаточную силу!

Вот так. Угр, явно намеренный продолжить дискуссию, не посмел перебить тост.

Собравшиеся за столом проорали что-то солидарное, все выпили. Потом выпили за возлюбленного Богом великого хакана Менахема, потом за…

В общем, я уже начал надеяться, что обо мне забыли, когда неизвестный сосед тархана встал, спустился с княжеского помоста и неторопливо двинулся вдоль стола.

Я следил за ним, очень надеясь, что он просто захотел отлить.

Увы. Хузарин двигался ко мне.

Вернее, к нам.

Потому что не я был его целью.

— Привет тебе, Карак.

Я хузарского не знал. Но эту фразу понять было нетрудно.

— И тебе привет, Аскал, – спокойно ответил Бури.

И они заговорили. По-хузарски. Негромко. Но я кожей ощущал возникшее между ними напряжение.

Разговор длился, может, минуты три. Или меньше. Время растянулось, как в бою. Я готовился к наихудшему варианту, но хузарин и Бури хлопнули ладонью о ладонь, и хузарин так же неспешно двинулся к своему месту.

Плечи Бури опустились. Я видел, что он расстроился. Но вопросов не задавал. Это Бури. Захочет – сам расскажет.

Пир закончился без происшествий. На нас не обращали внимания. Только Фроди некоторое время топтался рядом. Но так ничего и не спросил.

Что ж, если Бури решит помалкивать, я расспрошу Фроди. Он знает хузарский и слышал разговор.

Бури заговорил, когда мы вернулись в лагерь.