Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 115 – Александр Мазин

А вот Диру мой новый хольд категорически не нравился.

— Он моего сотника убил!

— Своего кровника, – уточнил я. – Или ты не знаешь, что с его семьей случилось?

— А ты знаешь, почему его Измором прозвали? – задал встречный вопрос свежеиспеченный князь Любеча.

— За это и прозвали, – предположил я.

— Ха! Он катом у моего брата был. Сам вызвался!

— Зачем такому воину – в палачи?

— Видать, нравится ему. Мне говорили, он и у ромеев тоже…

Ладно. Спасибо. Учтем.

— Это ты, Дир, не видел тех, кому это и впрямь нравится, – ухмыльнулся я. – Рядом с ними Стег – сущий добряк.

Но уточнить стоило.

И я уточнил.

— Так и было, – не стал отпираться Измор. – Не скажу, что люблю, но умею. Твой брат знает.

— Так он говорит, – кивнул Медвежонок. – А что умеет, поглядим при случае. Может, и сам у него чему научусь.

— Дир тебе сказал правду, – сказал Стег, – но не всю. Убить он меня хотел. Его люди за нами следили. Искали, как бы прибить нас половчее. Гридь ему не простит, если он кровь за кровь не возьмет. Пока я Рюриков был, трогать меня нельзя было. А как стал сам по себе – другое дело.

— Надеюсь, ты не потому моим стал?

Измор засмеялся:

— Дир на меня своих напустить не рискнул бы. У него и так треть от дружины осталась. А мы бы за жизни свои меньше десятка не взяли. Он надеялся – исподтишка. Да зря надеялся. Мы всегда начеку.

— Зря ты с ним задружился, с Диром, – сказал Медвежонок. – Я бы его убил. И городок этот выпотрошил. Дело нехитрое, когда не ждут.

— Потому и не ждут, что старший я, а не ты.

Вот же… неисправимый.

— Добра тебе мало? Куда грузить станешь?

— Так если в этом дело, можно здешние лодки взять! – оживился братец. – Нам же по морю не ходить, только до нашего острова.

— Нет! – отрезал я. – Грабить Любеч мы не станем. Помнишь, как я в наш первый вик в Англии велел добычу в реку выкидывать?

— До сих пор жалею, – проворчал Медвежонок.

— Они тогда от жадности ерунды всякой нахватали. Посуды медной, гвоздей, шкур бараньих, – пояснил я Стегу.

— А чем плоха медная посуда? – удивился тот.

— Тем, что стоит поменьше этого, – я похлопал по тщательно упакованному тюку с византийскими кубками, – а места занимает столько же. Привыкай, хольд. Мои люди с меди не едят. Разве что в походе.

— Я понял, – равнодушно ответил мой новый хольд.

А он, похоже, к богатству безразличен. Необычно, однако.

— Раз мы не станем их грабить, то что тогда здесь делаем? – поинтересовался Медвежонок.

Уж точно не станем ждать, пока черниговские проведают, кто их согражданам встречный геноцид устроил.

— Готовимся, – ответил я. – К тому, чтобы сегодня уйти. Но сначала пообедаем.

* * *

Заря сделала все, как велел Бури. Зелья получилось на два раза. Но Заря надеялась, хватит и одного. Перун скажет ей, что надо делать, и она сделает. Что бы он ни попросил – сделает. Для Молниерукого ей ничего не жаль. Кроме родной крови. Но ее бог точно не попросит. Вся ее родня – его воины. Нынешние или будущие. Не станет же он жертвовать своими?

Так думала Заря… Но прав был отец Бернар, когда говорил, что божьи пути не постичь человеческим разумом.

Смоленск.

Рюрика здесь уже не было. Зато было полным-полно наших. Ну как наших… Скандинавов. Причем многие явно не из головорезов. Похоже, Скульд решил основать здесь маленькое данло^[21]. Нас новый конунг-князь Смоленска принял радушно. Накрыл поляну и поделился планами: