Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 132 – Александр Мазин

Не первая, кстати. Мой сын в свое время прикончил парочку напавших на него идиотов. Но тогда Ольбард все разрулил. И даже кое-кого из дружины выгнал.

Но история не закончилась. Обгаженный отрок помылся, переоделся и появился на подворье, горя жаждой мести.

К этому времени недоросль скудным разумом осознал сокрушительный ущерб, нанесенный его авторитету… И решил спросить за моральный ущерб.

Что хорошо, обратился он не к Заре, которая на пару с Вильдом безуспешно пыталась загнать в угол Скиди, а к ее типа господину. То есть ко мне.

Дождался, когда мы с Ольбардом спустимся с крылечка, и огласил требования.

Уверенно так. И при этом постоянно кося взглядом в сторону стоящего рядом со мной Ольбарда. Не иначе на поддержку надеялся.

Излагал он не особо связно, и я, не видевший собственно оскорбления действием, не понял сути претензии.

Ольбард тоже. Оглядел подчиненного с подозрением: что тот несет? Вроде трезвый. Может, по голове прилетело?

— Помолчи, – велел он недорослю. И кликнул десятника, коему надлежало контролировать тренировочный процесс.

Десятник был в курсе. И он был среди тех, кого слова Зари, а главное, их и физическое подкрепление изрядно повеселили. Потому десятник с удовольствием ввел нас в курс дела, а потом попросил вежливо. Меня.

— Не убивай дурня, ярл. Пожалуйста. Бабушка моей жены расстроится.

Аргумент.

— Пусть живет, – пожал я плечами. – Но я бы на твоем месте подумал: сколько ему еще надо дерьма сожрать, чтобы поумнеть. Хотя… – Я поглядел на красного от ярости отрока. – Желудок здоровый. Справится.

Думал я при этом не о нем, а о Вихорьке. Вот кто за полминуты мог запросто на три верегельда наговорить. Или наубивать.

Я дурня простил.

Но не Ольбард.

Глянул на скудоумка гневно, но немедленно вразумлять не стал. Рыкнул коротко:

— Прочь с глаз моих! – И уже десятнику: – На три дня его от общей трапезы отстранить. Пусть с холопами ест… Пока не проветрится.

Тоже верно. Мытье мытьем, а от парня попахивало. И не ландышами.

— Батька! – Глаза у отрока стали как у раненой оленухи. – Я… Меня… Как же так?!

К сожалению, полминуты назад Скиди временно вывел из строя Вильда, а потом, повозившись с полминуты, взмахом щита обезоружил Зарю.

Моя девочка здорово продвинулась в работе с клинком. Но сила и масса были не на ее стороне. Да и как боец Скиди сильнее. И поддаваться не собирался. Это же Скиди. Для него любая победа – вопрос принципиальный.

Заря расстроилась. И обиделась немного. Не на Скиди, а на брата, который бросил ее один на один с более сильным противником. Скиди же она, наоборот, поблагодарила, как положено, «за науку». Потом подобрала меч и, потирая ушибленную ладошку, подошла ко мне. Пожаловаться на неловкого брата и потребовать у меня персонального урока фехтования.

И тут на глаза ее попался скудоумок. И она, будучи не в самом лучшем настроении, брякнула:

— Этого гони, муж. У него дерьма полон рот.

Нет, не тот это мир, где благоволят слабости. Слабым – да, бывает. Всякий может ослабеть. От раны, например. Но должен вести себя соответственно. Например, быть готовым умереть.

Отрок умереть был не готов. Но тем не менее собрался убивать.

Не успел.

Десятник ловкой подсечкой сбил его с ног раньше, чем скудоумок извлек меч, врезал ему пяткой в солнечное сплетение, наступил на правую руку: