Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 150 – Александр Мазин

— И вы – мои друзья, – ответил я с искренним уважением и сожалением.

Эти люди доверились мне, а я не оправдал.

— Мне жаль, что я не смог защитить вас.

— Мы понимаем, друг, – ответила одна из бабушек. – Боги испытывают нас, чтобы мы стали сильнее. Но нет ничего сильнее дружбы.

Я попытался скрыть удивление. Вот же… С виду обычная старушка, сморщенная и скрюченная. Баба-яга без ступы и избушки на ножках. Хотя откуда мне знать, что там у нее в лесу спрятано, если она такие вот философские сентенции выдает.

— Мудрая женщина верно говорит, – подхватил главный дедушка. – Дружба с тобой сделала и тебя, и нас сильнее. И она не разорвется. Этот остров и эта вода – малая часть нашей земли. На ней довольно места, чтобы друзья встретились, а враги потерялись. Приходи к нам, Белый Волк. Голосом всех родов говорю я: ты не уйдешь без подарков!

Ух ты. Что это, если не расширенное торговое соглашение?

— Дарить друзьям – великая радость! – заявил я. – Лучший подарок – знать, что наша дружба по-прежнему крепка!

И отдельное удовольствие – знать, что кирьяльские меха и прочее пойдут ко мне, а не к свейским торговцам.

Но дружба была не единственным прощальным подарком лесовиков. Та кирьяльская молодежь, что ходила со мной в вики, оставалась со мной. А к ней – еще восемьдесят девять лесных стрелков. Большая часть тех, кто когда-то проходил обучение с Бури и его помощниками.

И это было прекрасно, потому что теперь я могу забрать с собой оба трофейных драккара. И под моей рукой будет больше двух сотен бойцов, а таким далеко не каждый здешний князь может похвалиться. И ведь это еще не все. Еще сотня с хвостиком на Сёлунде. Да я не князь уже, а полноценный конунг.

— Как думаешь, может, мне теперь не ярлом, а князем именоваться? – спросил я Зарю.

— Как бы ты себя ни назвал, я тебя люблю, – проговорила Заря, явно думая о чем-то другом.

О чем, интересно? Какая-то она в последнее время… Не такая. И трэль этот, который за ней хвостиком таскается. Случись подобное во время, в котором я родился, уже взревновал бы. Молодой красивый парень, у которого только одно желание: угодить моей жене. Это навевает…

Но не в эту эпоху. Приревновать к холопу – все равно что к псу приревновать за то, что хозяйкины руки лижет.

И все-таки зачем ей бывший отрок? Для повышения статуса? Показать свою власть? Парень-то дружинником был. Еще и варяжского происхождения.

Нет, с Зарёй определенно что-то не так. Или – так?

— Скажи, сердце мое, а ты не беременна?

— Кровей не было уже два месяца.

И – тем же рассеянным тоном. Словно безделица какая.

Вот не зря говорят: чужая душа – потемки. Особенно душа женщины. А уж душа беременной женщины…

А может, все совсем просто объясняется.

У нас же – глобальный переезд. Пять дней на то, чтобы забрать все, что можно и стоит забрать, и свалить отсюда, оставив упрямому свейскому конунгу разор и пепелище. А хозяйка у меня кто? Заря. Вот то-то.

* * *

Насчет пепелища – не шутка.

С кормы замыкающего наш караван трофейного драккара я глядел на клубящийся над Замковым островом черный дым и знал, что, когда к нему подойдут корабли конунга Эйрика, здесь будет именно пепелище. Ни пристани, ни корабельных сараев, ни самой крепости. Только много-много пепла для удобрения островных огородиков.