Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 32 – Александр Мазин

Свартхёвди похвалил «одноклассника» и его оружие за проницательность и подтвердил: да, я тоже умею получать кайф от пляски с острыми железными предметами, а дедушка Стенульф всегда относился ко мне с уважением. Даже приставил ко мне еще одного своего птенца, Хавгрима Палицу.

Палицу Бирнир знал лично, слегка огорчился, что тот уже не с нами, но выразил абсолютную уверенность, что в чертогах Одина они еще увидятся.

Медвежонок подтвердил. Еще бы! Палица – любимец Одина и вдобавок умер как положено. В бою и в боевом трансе.

— За это стоит выпить! – заявил Бесстрашный.

— А у нас с собой! – сообщил Медвежонок.

И добавил, что у нас не просто пиво, а лучшее пиво на острове, а возможно, и во всей Дании. И варит этот напиток его сестра и моя жена Гудрун.

— Та самая, что убила Мьёра-ярла? – уточнил Бирнир.

— Одним ударом! – похвастался Медвежонок.

Кстати, с тех самых пор, как его сестренка проткнула Мьёра, он ни разу не укорил меня за то, что учу женщин неподобающим им занятиям.

— Славно! – воскликнул Бесстрашный. – Истинная валькирия!

А попробовав пиво, добавил, что мне невероятно повезло. Женщин-воительниц он уже видел, а такого классного пива не пил еще ни разу.

Принесенный Медвежонком, вернее нашим трэлем-носильщиком, бочонок мы приговорили втроем. Скульдовы, вернее Бирнировы, берсерки терлись поблизости, но присесть к костру не решались. Даже те, кто повыше статусом. Возможно, их следовало пригласить, но Медвежонок этого не сделал. А ему виднее.

Мои предположения о сходстве стаи одержимых воинским безумием с волчьей подтверждались.

— Может, пойдем к нам? – пригласил я Бирнира. – У нас и пиво еще есть, и стол накроем как подобает.

Бирнир отказался. С явным сожалением.

— Не могу, – сказал он. – Моих без пригляда оставлять не стоит.

Как чувствовал.

Часа через три к нам прибежал малец от соседей. Пара любимцев Одноглазого^[7] забрела на чужую территорию, порешила соседскую свинью и занялась ее приготовлением, разведя костер прямо посреди ячменного поля, использовав в качестве топлива часть ограды. Хорошо еще, что недавно дождь прошел, а то ведь мог и пожар случиться.

Сосед мой Хёдин Брунисон по прозвищу Полбочки, обнаружив непотребство, самостоятельно наказывать нарушителей права частной собственности не стал. Опознал в них берсерков и проявил разумную осторожность. Послал гонца к своему племяннику и моему хольду Скиди.

Скиди – боец отменный. Умелый, храбрый… и умный. Так что он тоже не стал проверять, кто сильнее – он или пара бешеных, а обратился к своему непосредственному начальнику. То есть ко мне.

Мой первый порыв – идти с претензиями к Скульду – пресек Медвежонок.

— Решим по-семейному, – заявил он. – Без сутулых.

Я хмыкнул. Вспомнилось, как старина Каменный Волк подбивал клинья к его матери. Каменные такие клинья, солидные. Нет, я не против и ничуть не ревную. Иметь в роду такого, как Стенульф, – это прекрасно. Однако считать родней всех боевых психов Скандинавии – это уже перебор.

Но останавливать брата не стал. Предпочел присоединиться, и к Бирниру мы отправились втроем: Медвежонок, я и Скиди как представитель пострадавшей стороны. Скиди – потому что он выглядел на порядок представительнее дядюшки.

Бесстрашный выслушал нас, нахмурился и сказал только одно слово: «Пойдем».