Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 81 – Александр Мазин

— Лжешь, пес.

Потом прожевал, запил и завершил уже на языке Севера:

— Фар и бро хинн фейгум хундр!^[16]

Это было несправедливо. Уж в чем в чем, а в трусости боярича обвинять не стоило. Даже если он не знал, что Свартхёвди – берсерк, все равно, чтобы бросить вызов нурману подобных габаритов и опыта, требовалась недюжинная храбрость.

— Это ты врешь, собака! – заорал Имяслав, швырнув на княжеский помост какую-то окровавленную тряпку. – Вот ее кровь!

Свартхёвди настолько удивился, что даже не рассердился.

— Я никого не убивал уже одиннадцать дней, – сказал он. – Что болтает этот дурачок?

— Это кровь моей сестры! – Имяслав аж подпрыгивал от ярости.

— Подними и разверни, – потребовал Рюрик.

Имяслав зыркнул на него белыми от бешенства глазами. Не подчинился.

Рюрику это не понравилось.

— Я старший брат твоего князя! – процедил он. – Делай, что велю!

Вот это уже Аскольду не понравилось. Но он тем не менее дернул головой: делай.

Имяслав повиновался и продемонстрировал всем кусок льняного полотна с пятнами засохшей крови.

Народ в пиршественной недовольно заворчал. Киевские дружинники Имяслава знали и считали своим. А вот нас – нет.

— Может, ты ее не убил, а ранил? – негромко уточнил я у Медвежонка.

— Да я же сказал, что железа кровью одиннадцать дней не смачивал! – возмутился Медвежонок. – А если он о бабе, что была со мной прошлой ночью, то эта кровь точно не ее. В ее норку и до меня захаживали.

Подстава, значит. Вопрос: чья? Ярится борец за сестринскую честь довольно искренне. Такой хороший актер?

Я повернулся к князьям, откашлялся, привлекая внимание, и громко поинтересовался, причем не у «потерпевшего», а у князей:

— Сестра этого человека вчера родила?

— Ярл! – Аскольд уставился на меня. – О чем ты?

— При родах женщина теряет много крови, – невинным тоном сообщил я. – Бывает, что и побольше, чем попало на эту подстилку. Но когда она в первый раз была с мужчиной… Нет, не думаю, чтобы эта кровь была девственной. Моего брата Тор и Фрейр не обидели с размерами, но не настолько, чтобы он проткнул ее насквозь. Хотя… – продолжал я задумчиво. – Может, у нее внутри что-то порвалось. – И уже обращаясь непосредственно к «истцу»: – Твоя сестра жива?

— Лучше бы он ее убил! – с пафосом воскликнул Имяслав. – Честь нашего рода…

— Так она жива? – перебил я. – Это хорошо. Я могу прислать к ней нашего лекаря.

— Ей не нужен лекарь! Лекарь не вернет…

— Ты дурак? – осведомился я. – Из твоей сестры крови вытекло, как из зарезанной свиньи! Пока ты тут руками размахиваешь, она лежит и умирает!

— С ее здоровьем все в порядке, – отмахнулся Имяслав. – Князь, этот человек должен за пролитую кровь!

— Он прав! – веско вступил Аскольд. – Кровь пролита. За нее должно ответить.

Свартхёвди встрепенулся, но я остановил его жестом.

— Я готов заплатить! – заявил я. – Пусть мне отдадут свинью или овцу, чьей кровью испачкали тряпку, и дам за нее половину рыночной цены. А потом ее зажарят и подадут к столу! Не возражаешь, княже?

Имяслав офигел. И не он один. В помещении даже потише стало. Мне даже голос не потребовалось повышать, чтобы сообщить очевидное:

— Ты перестарался, боярский сын. Слишком много крови. Столько крови и с тридцати девственниц не соберешь. Да этой крови на две пяди кровяной колбасы хватит.