Книга Гнев Севера, страница 50 – Александр Мазин

Ворота виллы относились к современной эпохе, а вот за ними, посреди просторного двора, обнаружился самый настоящий бассейн с мраморным фавном посередке. На фавне кое-где даже краска сохранилась. А вот детородный орган ему удалили по самый корешок. Интересно, это из-за христианской морали или у кого-то взыграли детские комплексы?

Проводник безжалостно пнул пятками измученного мерина, заставив страдальца перейти на галоп, и первым влетел в ворота. Я был не против. Пусть известит господина о моем прибытии.

Двор, в римские времена сплошь замощенный, нынче сохранил не больше половины покрытия. Проплешины заполнили булыжниками, а кое-где даже деревянными плахами. Восхитивший же меня бассейн был на две трети заполнен дождевой водой, которую мой Олень счел вполне пригодной для питья, когда я, спешившись, бросил поводья рыжему и неторопливо зашагал к короткой лестнице, по сторонам которой торчали обломки колонн.

Там-то, на этом осколке великой Римской империи, и ждал меня благородный господин Озрик. С дамой.

— Благородный Николас Мунстерский, — представил меня Озрик. Причем с таким пафосом, будто я был лордом этого самого Мунстера. Лесть, причем грубая, — сильный аргумент. — А это, Ник, моя сестра Анис.

Ух как глазками стрельнула. Девка огонь, судя по всему. Не девка, простите. Девица из благородных. Хотя насчет девицы я не уверен. Слишком близко она ко мне подошла.

— Польщена, мой лорд. Брат много говорил о твоей доблести. Это ведь ты проучил несносного Эззи?

— Он, он, — подтвердил Озрик. — Наш малыш Эзельстан все еще пытается залезть тебе под юбки?

— Не бывать такому! — Анис даже ножкой притопнула. Слишком пылко. Переигрывает английская красотка. Ох, переигрывает. Тем более она тут же одарила меня улыбкой, намекавшей, что ко мне в аналогичной ситуации могут отнестись более благосклонно.

Вот что это за спектакль? И, черт, я зря не попросил в «аренду» парочку тех ткачих. Уверен, за небольшое вознаграждение дело сладилось бы. И мой организм вел бы себя… скромнее.

— Рад, что ты ко мне заглянул, — произнес Озрик с таким видом, будто это не он меня пригласил, а я просто проезжал мимо. — Нравится?

— Римская работа, — похвалил я. — Видел такие у франков.

Надо отметить, что я видел такие и здесь. Во время прошлого визита в компании Ивара и Уббы.

— Отец подарил, — с гордостью сообщил Озрик. — А ему достался от деда. — И внезапно переменил тему: — Слыхал, ты теперь у Эллы вроде советника.

— Так и есть.

Я не стал принижать собственный статус. И скрывать причину королевского расположения тоже не стал:

— Король выделил меня после того, как я вспомнил имя казненного в змеиной яме норманнского короля.

— И кто же он был? — заинтересовался сын олдермена.

— Рагнар Лотброк.

Да, не знают здесь этого имени. Придется кое-что напомнить.

— Три года назад здесь были викинги. Помнишь?

Конечно, он помнил. Здесь они тоже побывали. Разграбили то, что не было увезено под защиту городских стен, убили слуг, оставленных присматривать за поместьем. Хоть не хозяйство не сожгли, слава Богу. Именно — Богу. Норманны попытались, но дождь помешал.

— Этих викингов привели датские конунги Ивар и Убба, — пояснил я. — Рагнар, казненный Эллой, их отец.

Вот теперь проняло.

— И это еще не все, — «успокоил» я Озрика. — У Рагнара есть и другие сыновья. И у каждого — тысяч по пять воинов. — Тут я немного преувеличил, но совсем немного. — И если они пойдут сюда, то с ними будет еще тысяч тридцать-сорок норманнов из вольных.