Онлайн книга «Сага о викинге»
|
В следующую секунду рука моя была сброшена… Вернее, аккуратно убрана, а сама Гудрун легко (поскольку я ее более не удерживал) выскользнула из моих объятий и двинулась дальше, вдоль стола. То, что острая на язык датчанка не произнесла ни слова и даже не посмотрела на меня, сказало мне больше, чем любая гневная речь. Я заставил себя не провожать ее взглядом, повернулся… И увидел, как смотрит на меня Рунгерд! Она тоже всё видела и всё поняла. И она, похоже, неслабо завелась. Или я совсем уж ничего не понимаю в женщинах. О, этот жаждуще-обещающий взгляд! Я уже знал, что у нее в доме – нельзя. Слишком много посторонних глаз. Слишком вредно для общественного мнения. Датский закон позволяет вдове владеть имуществом мужа. Но не поощряет распутства. Женского. Кто знает, как отнесется мой друг Свартхёвди к тому, что я делю ложе с его матушкой. А уж как к этому отнесется Гудрун, можно даже и не гадать. Скверно отнесется. Я еще размышлял, а Рунгерд уже действовала. — Я кое-что вспомнила! – произнесла она торжественно. – Сегодня мне приснился плохой сон о тебе, Ульф Вогенсон! До конца справиться со своим голосом женщине не удалось. Но я надеялся, что народ не отличит страсть сексуального характера от эмоционального напора специалистки по волшбе. Не отличили. Каждый был занят делом: кушал и выпивал. Так что присутствующие уловили лишь смысловую часть послания. Возможно, Гудрун, хорошо знавшая мать, и заподозрила бы, но… Покинув меня, она отправилась дразнить молодого Скиди (беднягу аж трясло от избытка гормонов) и в общем гомоне поймала лишь хвостик информационного сообщения. И вмиг озаботилась. «А как же сережки?» – ясно читалось в ее тревожном взгляде. Все присутствующие дружно уставились на хозяйку. Но далеко не все – с беспокойством о моем здоровье. На рожах Скейва и его уколотого ножиком сыночка явно читалось не беспокойство, а искренняя надежда, что сон – в руку. После нашего с Гудрун поцелуя в числе их друзей я больше не числился. — Какой сон, матушка? – спросил Свартхёвди, откладывая на время недогрызенное свинячье ребрышко. — Я же сказала – плохой, – с легким раздражением ответила Рунгерд. — И что теперь? Дочь Ормульфа Полудатчанина пожала плечами. — Ты можешь отвести беду? – в лоб спросил Медвежонок. — Ты хочешь, чтобы я, хозяйка, оставила гостей и отправилась ворожить? Прямо сейчас? Это неприлично. — Почему же? Я тоже хозяин, и я никуда не уйду. Не думаю, что кто-то найдет повод для обиды! При этом покрытая рыжей щетиной нижняя челюсть Медвежонка очень характерно выдвинулась вперед. Гости (даже Рысье Ухо с сынулей) тут же бурно выразили свою солидарность с позицией Свартхёвди. Ссориться с Медвежонком никому не хотелось. Девка из рабынь помогла Рунгерд обуться, подала шубку. Я поспешно оделся. Надо же! Плохой сон… Наверняка соврала. А если – нет? Мнительный я стал, однако… Выходя, Рунгерд прихватила со стола кость с остатками мяса, поманила одного из песиков. Тот нехотя (жрачки и в доме хватало) потрусил за нами. Через пятнадцать минут (снегу навалило – надо было лыжи взять) мы добрались до ведьмовской лаборатории. Рунгерд бросила кость на снег, скомандовала псу: «Вагт!» (Сторожить!) – и откинула дверной полог. Ах-ха! Первый раз традиционно (у нас уже появились традиции!) наспех. Не раздеваясь, быстрей-быстрей! Прекрасная вдовушка пала пышной грудью на стол, дернула шнурок, отпуская штанишки из мягкой синей шерсти, всхлипнула: |