Книга Сага о викинге, страница 181 – Александр Мазин

Помнится, смотрел я один фильмец, где скандинавский кузнец чуть ли не за вечер превращает большой норманский меч в изящную арабскую сабельку. Долго смеялся. В реале у него получился бы кривой, кое-как отшлифованный тесак, с которым не в сечу идти, а поленца на щепу распускать. Настоящая арабская сабля – это не кривая железяка. Это такой клинок, с которым можно даже против двуручника выйти. Если умеючи. Но лично я всегда отдавал предпочтение шпаге и мечу. Колющая техника лаконичнее рубящей. Хотя здешние мечами почти исключительно рубят. Оно и понятно: сила в избытке. Хряп – и пополам.

Я примерил обновку и сунул за пояс. Затем огляделся, высматривая продавцов стрел… и поймал взгляд коренастого здоровяка в недешевом прикиде, с «бородатой» секирой, заткнутой за богатый пояс. Обветренная просоленная морда профессионального моремана. Борода и грива, клоками торчащие в разные стороны, сроду не чесанные. Под меховой куртенью кудлатого серебром блеснул панцирь.

Во как! Обычно здешний люд таскает хорошее железо снаружи – чтоб все видели, как крут его хозяин. Хотя не исключено, что на куртку броня просто не налезла.

Встретив мой взгляд, волосатик сразу отвернулся.

Ну и ладно. Значит, незнакомы. А вот и нужный мне товар.

— Ты глянь, воин, какие стрелы! – Торговец с ходу угадал покупателя. – Оперены настоящими орлиными перьями! Погляди, как остры наконечники! Как они отшлифованы! Ни одна кольчуга не удержит такую стрелу! А как она легка! Попробуй, господин!

Я взял летучее орудие убийства. Какая приятная неожиданность – действительно неплохая стрелка. Так сказать, бронебойная. Узкий крепкий наконечник, идеально ровное древко, по-моему ясеневое, тщательно посаженные на деготь и аккуратно примотанные маховые перья. Местная работа, потому – нормальный продукт, а не нераспроданные остатки. Однако цену следует сбить…

— Орлиные, говоришь?

— Не сомневайся, господин! Эти стрелы будут бить твоих врагов как орел когтит цаплю.

Я усмехнулся.

— Думаешь, я не отличу перо орла от гусиного? – осведомился я, пристально глядя на продавца.

Честно сказать, перья я могу и попутать. А вот реакцию человека – вряд ли.

Мгновенное смущение, чуть скошенный взгляд…

— Уверяю тебя, господин! Ты ошибаешься! – воскликнул торговец, но я остановил его взмахом руки.

— Гусиные тоже сойдут. Стрелы твои и впрямь недурны.

— Если господин желает, он может опробовать… – Кивок на длинный, в мой рост, тисовый лук в кожаном чехле.

— Обойдусь. Если ты сразу назовешь мне настоящую цену, я возьму три десятка. Десять таких, еще десять – вот этих, широких (не знаю, как по-датски, а словене называют их срезами), и десять вот этих – на крупную дичь…

— Отличные стрелы, мой господин! С такими хоть на волка, хоть на оленя…

— Три десятка! – перебил я. – Учти: я не люблю торговаться. Только не ошибись в цене, иначе я пойду к другим оружейникам.

Борьба чувств явственно отразилась на физиономии продавца. Я следил за ним очень внимательно, потому что, как сказано выше, неплохо разбирался в людях. А вот в ценах – не очень…

Я так сосредоточился на торговце, что упустил момент, когда кудлатый здоровяк с броней под курткой оказался у меня за спиной.

Дальше все происходило очень быстро.

Раз! – И кудлатый выдернул из ножен мой собственный кинжал. Два! – И он пырнул меня под ребра. Аккурат в печень.