Книга Сага о викинге, страница 260 – Александр Мазин

Я не знал, как именно развлекались вестфолдинги той ночью, но список развлечений был по-любому ограничен. Так что я не боялся промахнуться. И не промахнулся. Харальд Щит смущенно потупился.

Но кто-то из его людей возмущенно выкрикнул:

— А может, его колдунья отравила? Зельем своим?

Свартхёвди отреагировал быстрее, чем я.

Мгновение – и он уже стоит перед крикливым норегом и просит вежливо-вежливо (хорошо его всё-таки Стенульф самоконтролю обучил):

— А повтори-ка, человек, что ты только что сказал?

Норег скосил глаза на лапу Свартхёвди, на которой была вытатуирована другая лапа, медвежья, подавился очередной репликой и превратился в воплощение поговорки: «Ссыт, когда страшно».

Ну, штаны он, конечно, не намочил… Но близко к тому. И головой замотал быстро-быстро.

Свартхёвди, вполне удовлетворенный, вернулся на свое место.

Заставить такого бугая публично продемонстрировать страх намного труднее, чем просто его убить.

— Так, значит, ты был с Эйвиндом-ярлом, когда он умирал? – уточнил Харальд Щит.

— Да.

— Что же сказал тебе сын моего конунга перед смертью?

Я поднапряг память:

— Он попросил меня позаботиться о его невесте Гудрун, – я несколько исказил смысл, но меня можно понять. – Сказал, что видит валькирий, и попросил дать ему меч. Я дал. Тогда он позвал Одина, а затем умер. Я закрыл ему глаза. Вот и всё.

— Ты выполнил долг родича, – подал голос Тьёрви прежде, чем кто-то из норегов вставить слово. – Хотя ты не родич Эйвинду. Почему никто не послал человека к его людям, чтобы оповестить их о том, что случилось?

— Разве в этом была необходимость? – возразил я. – Раб Эйвинда отправился в Роскилле и, как мы видим, успешно донес черную весть.

— Раб сказал нам, что Эйвинд умер! – воскликнул Харальд Щит. – Он солгал! Вечером Эйвинд был еще жив!

— Полагаешь, я велел рабу солгать? – осведомился я.

— Нет, я так не думаю. Если бы я узнал, что он бросил своего господина, то намотал бы его кишки на столб!

— У тебя еще будет такая возможность, – вмешался Тьёрви. – Но сейчас я не вижу вины Ульфа Вогенсона или кого-то еще из этого дома в смерти Эйвинда Харальдсона. Думаю, тебе, Харальд Щит, следует поблагодарить Ульфа за то, что он сделал. Гудрун была невестой Эйвинда, поскольку приняла свадебный дар. Сидеть с умирающим – это был ее долг. А вот у Вогенсона долгов перед Эйвиндом не было… – Тут Тьёрви уставился на меня, как прокурор на подсудимого. Однако я стойко выдержал этот взгляд, и хёвдинг завершил: – Поэтому теперь у рода Эйвинда Харальдсона есть долг перед Ульфом Черноголовым, сыном Вогена из хирда Хрёрека Сокола Инглинга. И ты, Харальд Щит, как старший из людей Харальда-конунга, должен признать это.

— Я признаю, – неохотно выдавил вестфолдинг.

— Очень хорошо. На этом и завершим.

— Как это завершим? – закричали сразу несколько норегов. – А свадебный дар?

— Что – свадебный дар? – поднял бровь Тьёрви.

— Его надо отдать! – твердо произнес Харальд Щит. – Гудрун не станет женой Эйвинда. Значит…

Гудрун уже открыла рот, чтобы крикнуть свое: «Не верну!» – когда мать пихнула ее локтем в бок, и я успел ответить раньше:

— Отдать? Кому?

— Мне! – решительно заявил Харальд Щит.

— То есть ты готов стать женой умершего Эйвинда-ярла?

Вестфолдинг онемел. Но его тело отреагировало раньше, чем язык.