Книга Сага о викинге, страница 281 – Александр Мазин

— Видел, и не раз, – пробасил конунг. – Каждый третий монах почитает за счастье умереть в муках.

Это любо их Христу. Они так думают. Но почти все начинают визжать, едва огонь поджарит их шкурку.

— Мой человек не будет визжать!

— Да. Я вижу. Но я сказал: не все, а почти все. Уберите это, – конунг кивнул на калившееся в огне железо. – Огня он не боится, и ни к чему тратить время впустую. Мы, Инглинги, уважаем мужество. Даже мужество врагов. Поэтому, если ты не против, Ивар, я хочу, чтобы сюда привели сына франкского ярла. Пусть повторит то, что сказал, а я послушаю.

— Франк пьян, – напомнил Ивар. – Может, завтра, когда он проспится…

— Сейчас! – отрезал конунг.

И двое данов тут же подорвались на поиски графеныша.

Пока его искали, Рагнар обратился к Хрёреку:

— Давно ли ты знаешь этого человека, брат?

— Половину года. Но я верю ему!

— Это я уже слышал. А знаешь ли ты, где и с кем он был до того, как пришел к тебе?

Хрёрек не стал лгать.

— Он пришел ко мне в рваных штанах, снятых с пугала. Это было в Гардарике. Он сказал, что его зовут Ульф и его оружие неправдой отнял ярл из словен.

— И ты ему поверил?

— Мои люди видели, как он входил в город. И тогда у него был меч и хорошая кольчуга.

— Я не о том спрашиваю.

— Да, Рагнар, я ему поверил. Он доказал, что заслуживает доверия. И делал это не раз. Ты видел, как он дрался за меня с Торсоном-ярлом. Могу ли я ему не верить?

— Понимаю тебя, – после паузы произнес Рагнар. – Если бы он сказал тебе, что он – франк, ты принял бы его в хирд?

— Да. Из него получился хороший викинг, а коли так, то какая разница, какого он племени был прежде. Теперь-то он – мой.

— Однако он не признался, – проворчал Рагнар. – Скрыл… Почему? – И поглядел на меня.

Я улыбался. Я слышал их разговор… Но мое состояние оставалось неизменным. И я не собирался доказывать, что я – не верблюд. Захотят – сами увидят.

Тут привели Жерара, и я понял, почему Ивар предложил перенести опрос свидетеля на завтра. Молодой франк действительно не вязал лыка. Висел на дюжих плечах своих подчиненных и бормотал что-то невнятное.

— Отпустите его! – прорычал Рагнар. – И отойдите!

Франки заколебались было, но у Рагнара Лотброка была такая репутация, что ослушаться его парни не рискнули.

Конунг навис над послом короля Пипина и рявкнул совсем уж по-медвежьи, показав на меня пальцем:

— Кто этот человек?

По-франкски, кстати, рявкнул. Вот, значит, как. А прикидывался, что без толмача не разумеет. Ой, непрост Рагнар-конунг! Ой, непрост!

Графеныш стоял, покачиваясь, напротив меня и пытался навести резкость.

Получалось у него плохо.

Тогда Рагнар сгреб паренька за волосы и пододвинул личиком ко мне вплотную.

— Кто это? Говори!

Взгляд графеныша чуть прояснился.

— Жофруа! – воскликнул он. – А почему ты голый?

Он был искренен. Я на него не обижался.

— Я не Жофруа, – произнес я мягко. – Ты обознался, малыш.

— А-а-а! – радостно воскликнул Жерар, взмахнул рукой, зацепив мою щеку перстнем, потерял равновесие и ухватился за мое плечо. Хотя он всё равно не упал бы: Рагнар так и не отпустил его патлы. – Я знаю, почему ты не признаешься! Не хочешь возвращать моего сокола! Я так и знал, что ты отыскал его, когда он улетел! А соврал, что не нашел! За это я буду биться с тобой… на ристалище! Вот!