Книга Сага о викинге, страница 406 – Александр Мазин

В общем, уже к нынешнему лету я перестал чувствовать себя недоморяком.

Еще через годик-другой, думал я, и выйдет из меня отличный мореман. Может, даже и кормчий. Если выживу, само собой.

Но до Ольбарда мне, по-любому, будет далеко.

Сейчас варяг демонстрировал искусство, близкое к волшебству. В условиях ничтожной видимости он так уверенно держал правило, что драккар бежал ровно, как пес по следу. Так, будто у нашего кормчего в голове был установлен GRS или, по крайней мере, обычный компас.

— Скажи, Ольбард, а как ты находишь дорогу? – поинтересовался я.

— А по солнцу, – флегматично ответил варяг.

— То есть? – задрав голову, я не видел ничего, кроме низких свинцовых туч. – И где оно, солнце?

— Там. – Палец Ольбарда указал в небо.

— Ты что, его видишь?

— Нет, – качнул головой варяг. – Но я его чувствую. Вот здесь. Он похлопал себя по выдубленной соленым ветром щеке. – Я Ярилу всегда чувствую. А как же иначе?

Иначе? Да запросто. Я уставился в указанном направлении… Я не чувствовал ровно ничего… Или… Вдруг мне почудилось, будто меж облаков мелькнул проблеск… Верно, почудилось.

— Да это любой хороший кормчий может. – К нам подошел Ульфхам Треска, уселся на бочонок с вином. – А коли не может – тоже не беда. Для таких солнечный камень существует.

— Это янтарь, что ли? – спросил я. – И как им пользоваться?

— В задницу себе засунь! – развеселился Ульфхам. – Совсем ты, Ульф, глупый! Даже солнечный камень что такое – не знаешь!

— Покажи ему, спокойно сказал Ольбард. – У тебя ведь есть.

Ульфхам полез куда-то в штаны, покопался, извлек мешочек и вытолкнул из него на ладонь почти плоский прозрачный камешек с легким синеватым отливом.

— Вот он, солнечный камень!^[119] Отец мой из Исландии привез!

Ульфхам задрал голову и принялся разглядывать небо сквозь «волшебный» кристалл. Через минуту уверенно заявил:

— Там солнце!

Я вопросительно поглядел на Ольбарда.

— Так и есть, – кивнул кормчий.

— Треска! Покажи, как ты это делаешь? – попросил я. Надо полагать, неправильно попросил, потому что Ульфхам надулся от важности и быстро спрятал камешек в «чехол».

— Это – великое волшебство Ньёрда! – важно заявил он. – Ты не поймешь!

— Да пусть ему, – по-словенски сказал мне Ольбард. – Ты старайся, Волчонок, и Ярило откроется тебе без всяких камней.

Я старался. Пока рука не зажила, и меня снова не посадили на рум.

* * *

Дни шли за днями. И каждый приближал нас к берегам Италии. Но чертовски медленно приближал. И ежедневно наше северное воинство недосчитывалось минимум одного-двух бойцов. Кровавая дань испанскому воинству, морскому и сухопутному.

Как я уже отмечал, арабы-сарацины оказались отличными бойцами, не уступающими нам ни храбростью, ни умением. Правда, стратегия у них была другая, и доспехи, в отличие от нас, носили только «старшие офицеры».

В поле, при лобовом столкновении все козыри были у хирда, так что поначалу, когда толпа смуглых отморозков, славя Аллаха, налетала на скандинавскую «стенку», хирд перемалывал их практически без потерь.

Однако эта «удобная» практика закончилась очень быстро. Надо полагать, у арабов был очень неплохо поставлен информационный обмен. И со взаимопомощью – полный порядок. Стоило какому-нибудь из наших отрядов навалиться на местный поселок с палисадом, как тут же откуда ни возьмись появлялась арабская конница. И осада прекращалась.