Книга Тень серого дома, страница 139 – Галина Ивина

— Что? – не понял ее Август.

Клим сразу догадался, на что она намекает.

— Она имеет в виду мои царапины. Превращусь ли я в гуля после того, как гуль разодрал мне руку.

— Вита! – воскликнула Лия и посмотрела на подругу с возмущением.

— А что?! – с вызовом отозвалась та и сразу же заговорила с напором: – Никто не подумал о том, что Клим может быть опасен для нас? Мы же не знаем…

— Все мы знаем. – Лия выхватила у нее карточку, выискала нужную строку и перечитала: – «Укус гуля делает человека гулем». Укус! – с нажимом повторила она и потрясла карточкой перед Витой. – Если бы царапины влияли на обращение, про них бы тоже написали.

Пристыженная подругой, Вита покраснела и отвела глаза. В комнате повисла пауза, тяжелая, как наполненный цементовоз. Клим чувствовал себя неуютно, будто по его вине Вита сказала то, что сказала. Хотя, вообще-то, он должен был испытывать разочарование, обиду или злость. Ведь именно его приняли за переносчика вируса. Особенно обидно было из-за того, что в нем усомнилась Вита.

Ему вдруг пришла в голову мысль вернуться домой, чтобы никого не смущать своим заразным присутствием. Он приподнялся с подушки и заявил:

— Я пойду.

— Куда? – всполошились девушки.

Клим объяснил, что, раз уж дело сделано, нет никакой необходимости в ночевке. Позднее время его не смущает, он доберется на такси.

«Психи» подняли такой шум, будто он сказал, что хочет голышом выйти на балкон. Так что ему пришлось смириться и остаться на ночь у Августа.

Поспать им почти не удалось. Они обсуждали посещение кладбища. Клима активно расспрашивали про гулей: как они выглядят и как на него напали. Август отметил, что гуль не самый опасный монстр, с которым им предстоит встретиться. Оставшиеся две карточки хранятся у хафара и буньипа.

— Ну спасибо, – язвительно поблагодарил его Клим и попросил Лию швырнуть в Августа подушку. Обе его руки слишком пострадали, чтобы самому исполнить это желание.

После долгих ночных переговоров друзья решили пойти за вторым монстром через пару дней, потратив их на отдых и восстановление. Так что следующую вылазку назначили на субботу. Клим слабо надеялся, что к тому времени у него перестанет адски болеть расцарапанная рука. Все-таки не с кошкой поигрался.

Когда он вернулся, мамы дома не было. Это его успокоило. Она не увидит, что его левая рука затянута в бинты. Вечером он наденет халат с широкими рукавами или укутается в одеяло. Ох, если бы не гипс, он бы натянул толстовку и таскался в ней, жарясь на тридцатиградусной жаре. Но с загипсованной рукой особо не поактивничаешь.

Поскольку основную часть ночи Клим участвовал в обсуждении вариантов поиска буньипа, он жутко не выспался. Так что завалился спать, наплевав на завтрак… и обед тоже.

Проснулся он от звука открытия дверцы холодильника. Увидел, как мама ставит на поднос сыр, ветчину и помидоры с чесноком. Видимо, у нее накопилась куча работы, а дома она работала так: в одной руке стопка бумаг, в другой бутерброд. По-другому не получалось.

— Ма-ам, – позвал ее Клим. – Теперь ты и ночью вкалываешь?

Она откусила большой кусок от колбасного бутерброда, поставила поднос на стол и включила чайник.

— Еще восемь вечера. Это ты перепутал день и ночь.

— Неправда. – Клим перевернулся на бок и едва не взвыл от боли, задев левую руку.