Онлайн книга «Материя. Том 2»
|
Лэйд собирался съесть еще один маринованный гриб, но, не ощутив никакого аппетита, лишь вяло ковырнул пальцем стол. — Его мечта осуществилась. Он несколько месяцев бился, сооружая одному ему ведомую ловушку, и в конце концов добился своего – полковник попался в его сети. Торп поспешно перекрестился скрюченными подагрой пальцами. — Храни Господь его душу! Лэйд кивнул. — Больше Плотника никто не видел, конечно. Но некоторые булыжники в Майринке, если наступить на них, кричат его голосом, так что в некотором смысле… — Большая Агнесс? — Спилась. — Сир Галифакс? — Сделался торговцем цветами. — Амарант? — Застрелился в июле. Сармат, Ричард Третий, Жаворонок, Дуэнья, Корсиканец, Кузнец, Мачеха… Некоторое время Торп монотонно перечислял имена, неподвижно сидя в кресле. Лэйд отвечал, тоже механически, сухо, отчего возникало ощущение, словно они вдвоем играют в перепись прейскуранта бакалейных товаров. Умер. Умер. Сошел с ума. Умер. Вышел на пенсию. Задохнулся в дымоходе. Умер, умер, пропал без вести… Полфунта зубного порошка, три унции сушеной спаржи, бушель гороха, склянка эликсира для облегчения пищеварения… Он не помнит, подумал Лэйд, наблюдая за тем, как серые глаза равнодушно моргают при упоминании каждого охотника. Не помнит, что Ричард Третий получил свое прозвище после того, как ему чуть было не проломили в пивной голову томиком «Целомудренных и потерянных любовников» Босворта[41]. Что Йомэн обладал роскошным баритоном, а однажды съел на спор целую макрель и после этого как ни в чем не бывало прошел по ровной линии, когда любой другой на его месте уже пучил бы глаза, пуская воображаемые пузыри. Что Плотник был так ловок в фехтовальном искусстве, что при помощи обычной кочерги как-то перебил в одиночку двадцать маэро и выглядел не более уставшим, чем если бы выпил пару пива. Что Дуэнья имела необъяснимую слабость к «темпоральным шлюхам» – бывало, спускала по пять фунтов в месяц на миндальные пирожные и бламанже… Для него это только имена, подумал Лэйд. Старые засечки, нанесенные грубыми железными ножами на каменную шкуру Левиафана, полустертые временем. Потерявшие смысл отметины и навигационные значки. Список был не таким уж длинным, но, подобравшись к концу, Лэйд ощущал себя так, словно перенес две дюжины мешков с мукой, а в горле сделалось сухо, как в старом чулане. Он кашлянул, отчего Торп, погрузившийся в тяжелую задумчивость, вздрогнул. — Братьев оплакивай, милых сынов, родичей близких, в битве погибших! – пробормотал он. – Обоих нас тоже ты, Гудрун, оплачешь, всадников смелых, – к смерти мы близки… Эти люди были хорошими охотниками, но те, что пришли им на смену, наверняка не хуже. Лэйд усмехнулся, но усмешка вышла колючей, режущей кожу. — На смену им приходят люди вроде папаши Вудмана. Уверенные в том, что могут обыграть Его в кости, точно заезжего коммивояжера в пивной. Неудивительно, что Он щелкает их, как орешки. Ледбитер, Блондло, братья Боссьер… Мы с тобой старики, Бенджи. Вымирающая порода. — Они в самом деле так плохи в деле? — Представь себе, не далее как на прошлой неделе у меня в лавке появился неброско одетый господин, спросивший пинту кукурузного сиропа, и не обычного, а непременно «Кукурузного сиропа тетушки Джорджианы». Это значит… |