Онлайн книга «Материя. Том 1»
|
— Если я чему-то и научился тут, в Новом Бангоре, так это тому, когда следует ждать покупателя. Этот явится с темнотой. Глава 4 Колокольчик прозвенел задолго до сумерек, но Лэйд даже не повернул голову в сторону входной двери, лишь прикрыл лежащий на столе револьвер шляпой. Настоящий лавочник, чей слух отточен за много лет до совершенства на зависть всякому завсегдатаю Ковент-Гардена[70], способен по одному лишь звону сказать, кто явился к нему в лавку и по какой нужде. Это звон был слишком неуверенным и кратким, чтоб возвещать явление безумного убийцы. Скорее пришествие какой-нибудь пожилой леди за крахмалом или… — Твои шуточки когда-нибудь доведут тебя до проблем с Канцелярией, Чабб, – пробормотал Макензи, оглядывая лавку из-под клочковатых бровей, – и тогда не рассчитывай, что старина Оллис придет к тебе на помощь. Лэйд через силу улыбнулся. Напряжение последних дней порядком подточило его чувство юмора, но изменять своим привычкам он не собирался. В тот момент, когда он не сможет улыбнуться очередному вызову Нового Бангора, Левиафан сможет праздновать победу. — Только не говори, что зубной порошок и крахмал в одночасье стали стратегическими товарами. — Много хуже. Жители Хукахука впервые за всю жизнь увидели табличку «Закрыто» на двери бакалейной лавки. Я точно не уверен, но, кажется, в Откровении Иоанна Богослова[71] среди знамений Страшного суда значилось что-то такое… Учти: еще немного – и на улице появятся безумные фанатики, возвещающие скорый конец всего сущего! — Хорошо, что предупредил, Оллис. Я постараюсь сбыть им старые сухари. — Ты не пришел сегодня на обед. — Дела, сам видишь. – Лэйд развел руками, подчеркивая нарочно устроенный им в лавке с помощью Диогена живописный беспорядок. – Надо хоть раз в жизни навести подобие порядка в этих авгиевых конюшнях. Не хочу погибнуть в расцвете лет под лавиной из перца и сахара. Может, я не самый ревностный почитатель Брейрбрука, но такая трагическая кончина не по мне. Бога ради, не касайся этой бочки! Там скипидар! — Про Саливана слышал? – внезапно, почти без перехода, спросил Макензи, брезгливо покосившись на бочонок. — Что? Нет. Что такое с Саливаном? Владелец «Глупой Утки» поморщился. — Представляешь, захожу я к нему сегодня с утра… Одно старое ерундовое дело, да что-то в голову постучалось. Ну, думаю, наш приятель Эйф, верно, дома должен быть. Стучу – и ничего. Может, на дежурстве, думаю. Тяну, значит, за ручку – а дверь-то и не заперта! Вот тебе и фокус! Да Эйф скорее шлем на ночь снять забудет, чем дверь не запрет. Тут у меня в брюхе предчувствие заворочалось, как сусло в бочонке… Дай, думаю, загляну одним глазом, что у него внутри творится. Открываю дверь, захожу – и вижу… Макензи сделал долгую паузу, по которым всегда был большим мастером и которыми обильно украшал рассказы по поводу и без. От этой паузы Лэйд ощутил, как в желудке перекатывается какая-то липкая холодная дрянь. Он и сам помнил дом Саливана. Раздавленную мебель, орошенную не успевшей остыть кровью, самого констебля, распростертого на полу в гостиной, сделавшегося таким же безжизненным и пустым… — Ну, что? — Ничего! – Макензи округлил глаза, выцветшие и выглядевшие обычно сонными. – Везде порядок, ни пылинки. Кровать застелена. Шкафы пусты. Ни Эйфа, ни его формы – ничего! |