Книга Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя, страница 22 – Рия Уллу

— ПАПА! – Крик вырвался сам, эхом раскатившись под сводами. Я рванула вперед, вырвав руку из цепкой хватки Юры. Бежала, спотыкаясь о бетонный мусор, не видя ничего, кроме этой согбенной фигуры. – Папа!

Я рухнула перед ним на колени, обхватив его. Кость да кожа. Он пахнет потом, кровью и отчаянием. Он вздрогнул, медленно поднял опухшее лицо. Глаза с трудом фокусировались на мне. Непонимание. Потом – ужас.

— Р… Риса? – голос хриплый, едва слышный. – Что… что ты тут делаешь? Тебе… нельзя тут быть! Риса… – Он закашлялся, содрогаясь всем телом. Его глаза метнулись куда-то за мою спину, полные дикого страха. – Этот человек… Он…

— Итак, Сергей, – раздался сзади бархатисто-ядреный голос Юры.

Я обернулась. Он стоял в паре шагов, руки в карманах дорогой куртки, улыбаясь. Как кот перед мышкой. За ним, как мрачные тени, появившиеся словно из ниоткуда, встали двое крепких парней с автоматами на груди. Они смотрели на отца без эмоций. Здоровяк подошёл чуть слева, отрезая для меня любои путь, если бы вдруг я решила бежать.

— Я привёз твою дочь. Как и говорил. – Он сделал театральную паузу. – Приступим же к самому важному…

Он шагнул ко мне. Быстро. Жестоко. Его рука впилась мне в волосы, рванула назад. Я вскрикнула от боли и неожиданности, пытаясь вырваться. Он притянул меня к себе, грубо, одной рукой заламывая руку за спину. Твёрдое дуло пистолета уперлось мне в висок.

— Н-нет! – застонал отец, пытаясь встать. Один из автоматчиков грубо толкнул его ногой обратно на пол.

— Тише, старик, – процедил Юра.

Пистолет давил на висок. Страх. Холодный, парализующий, накрыл с головой. Я замерла, чувствуя, как дрожь бьёт по всему телу.

Юра говорил, его голос звенел злобным торжеством, обращаясь к отцу:

— Начнем с начала, Сереженька. Ты – доверенное лицо Голда. Так сказать – хранитель ключей от всех золотых сундуков. Мне нужны доступы. Ко всем счетам. Ко всему, где семья Золотаревых прячет свои миллиарды. – Он наклонился ко мне, прижимая дуло сильнее. Я зажмурилась. – Скажи мне их. Прямо сейчас. Или я разнесу мозги твоей миленькой дочурке по этому грязному полу. Ты молчал, геройствовал всё это время, не сдавался. Но теперь… – он усмехнулся, – …тебе некуда деваться. Выбор прост. Цифры… или её жизнь. Решай.

Я услышала щелчок. Негромкий, металлический, зловещий. Курок. Взведён.

Мир сузился до ледяного круга стали у виска и до лица отца, искажённого немым воплем ужаса и беспомощности. Воздух перестал поступать в лёгкие. Время остановилось. Выбор. Между деньгами Голда… и мной.

Я не могла дышать. Не могла думать. Только чувствовать этот ледяной кружок смерти и видеть, как папины губы беззвучно шевелятся, пытаясь что-то сказать, что-то крикнуть. Потом мой собственный голос, тонкий, надтреснутый, прорвался сквозь оцепенение:

— Я… я не понимаю…

Юра слегка ослабил хватку в моих волосах. Пистолет не отодвинулся ни на миллиметр. Его смех, короткий и колючий, прозвучал прямо над ухом.

— Чего не понимаешь, малышка? – Он погладил меня по голове свободной рукой, как погладил бы собаку. Жест был омерзительно ласковым на фоне оружия у виска. – Что именно тебе неясно?

Я заставила себя говорить. Каждое слово давалось с трудом, сквозь ком в горле. Но нужно было знать. Понять этот безумный пазл. И… Я ждала, что придёт Север. Он должен был прийти. Надо было тянуть время.