Книга Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя, страница 27 – Рия Уллу

— А-А-АХ! – крик Рисы – чистый, пронзительный, но не от боли, а от удовольствия. Я чувствую, как её стенки судорожно сжались вокруг моего члена. Я замер, давая ей привыкнуть, чувствуя биение сердца через кожу, прижатую к моей груди.

— Продолжай… – шепчет тихо.

И я начинаю двигаться. Сначала медленно, осторожно, вынимая почти полностью и снова погружаясь в горячую, тесную глубину. Каждый толчок – исследование, обладание. В глазах Рисы удовольствие. Из её рта вырывается стон.

Я ускоряю ритм. Мои бедра работают мощно, почти резко, вгоняя мой член в её податливое тело глубже, сильнее. Моя рука снова находит её грудь, сжимает, крутит сосок, заставляя выгибаться и стонать громче.

Она отдаётся. Полностью. Каждым нервом, каждым вздохом. Я чувствую, как её тело заводится, как волна удовольствия нарастает внутри неё. Мои пальцы находят её клитор – твёрдый, как бусинка. Я тру его кругами, синхронно с толчками бёдер.

— Север! Я… я не могу больше… – её крик отчаянный, предвестник.

Учащённое дыхание превращается в непрерывный вопль наслаждения, который она пытается заглушить, впиваясь зубами мне в плечо. И вот оно – её тело выгибается неестественной дугой. Рот открыт в беззвучном крике, и долгий, срывающийся стон вырывается из глубины. Она бьется в оргазме, мощно, неконтролируемо, её ноги обвивают мои бедра, притягивая меня к себе.

Вид её абсолютного блаженства, полной потери себя – последняя капля. Мой собственный стон, низкий и дикий, рвётся из горла. Я вгоняю себя в неё до предела, чувствуя, как неудержимая волна накатывает из глубин.

Я кончаю, прижимая её к себе сильно. Горячие, густые толчки выплёскиваются в неё, животное освобождение, смешанное с нежностью.

Тишина. Только тяжёлое, прерывистое дыхание, бешеный стук двух сердец и густой запах секса. Я лежу на ней, обрушившись всем весом, потом осторожно, чтобы не придавить, перекатываюсь на бок, увлекая её за собой. Она прижимается ко мне, дрожащая, её лицо уткнулось в мою шею. Я обнимаю Рису. Моя рука медленно гладит её спину, успокаивая, а пальцы другой руки нежно перебирают её растрепанные волосы.

Мы лежим, приходя в себя, слушая, как дыхание друг друга постепенно выравнивается. На её внутренней стороне бедра – алый след.

И в этой тишине, в этом хаосе запахов и ощущений, слова звучат взаимные признания в любви. А потом она смотрят на меня с какой-то новой, странной серьёзностью.

— Север? – её голос тихий, хрипловатый.

— Мм? – я приоткрываю один глаз.

— То есть… – она наигранно смущённо опускает взгляд, потом снова поднимает. – То есть у меня тоже будет фамилия Золотарева? Я буду… мисс Голд?

Я не могу сдержаться. Смех рождается где-то глубоко в груди и вырывается наружу – громкий, искренний. Я трясусь от смеха, чувствуя, как она удивлённо напрягается под моей рукой.

— Нет, малышка, – я успокаиваюсь. – Нет.

— Почему? – она надула губы, но в глазах – любопытство.

— У меня фамилия матери, – объясняю я. Мои пальцы начинают водить по её плечу.

— Какая? – она приподнимается на локоть. Эта перемена темы, этот внезапный быт после страсти – в этом вся она.

Я смотрю ей прямо в глаза, задавая вопрос.

— Что прочнее золота, Риса?

Она морщит лоб, явно напрягая извилины. Видно, как мысленно перебирает варианты. Потом её щеки слегка розовеют от стыдливого признания.