Книга Порочные пожарные для булочки, страница 28 – Бетти Алая

Ник путается в словах. А я понимаю, как он уязвим сейчас.

— Я не хотел тебя обманывать. У меня есть прошлое, Лада, — смотрит мне в глаза, — все очень непросто. Но ты нужна мне… нам с Платоном… в общем, нам обоим нужна.

Он зарывается пальцами в волосы.

Открываю рот, чтобы ответить, но тут дверь пекарни распахивается, впуская морозный утренний воздух.

И на пороге стоит…

Лада

Платон. Он влетает в пекарню, чуть не снеся плечами косяк двери.

Аромат его свежего парфюма врывается вместе с зимним утром. В его руках огромный букет тюльпанов. На нежных лепестках лежат снежинки и тут же тают, оставляя прозрачные капельки.

— Доброе утро! — гаркает, стягивая вязаную шапку. От его низкого баритона, кажется, витрины вибрируют.

Люся за прилавком перестает хлопотать. Увидев богатыря на пороге, замирает с щипцами для выпечки в руках. Ее глаза тут же загораются азартом.

Она видела, как Ник целовал мою руку, а теперь на пороге появился ещё один красавчик. Люся явно решила, что он свободен.

Она выпрямляется, поправляет волосы и сразу принимает позу «хищницы на охоте».

В сердце неприятно колет ревность.

— Ой… — щебечет она, подходя к прилавку, качая бедрами, — а вы к нам за сладеньким?

И глазками стреляет! Ишь ты! Я напрягаюсь. Ник усмехается, не вмешиваясь в ситуацию. Его это явно забавляет.

Но Платон даже не смотрит на Люську. Его зеленые глаза приклеиваются ко мне, осматривая с таким огнем, что я мгновенно вспыхиваю.

Спокойно, Яблочкина, тут ребенок!

— Я за сладеньким, — хищно ухмыляется Платон, делая шаг ко мне, — привет, булочка. Ты мне вчера ничего не ответила, так что я пришел к тебе…

— Поздно ты, — выгибает бровь Ник, — мы тут уже вовсю дегустируем.

— Я не поздно. Просто выбирал цветы под цвет ее смущенных щечек, — низкий вибрирующий баритон Платона сводит с ума. Он подходит и вручает мне букет. Боже!

Люся во все глаза таращится на нас. Я буквально вижу, как в её голове начинают вращаться шестерёнки. Но тут ее отвлекает тетя Надя.

— Дядя Платон! — взвизгивает Милана и срывается со стула, повисая на мощной фигуре Платона. — Пивет!

Он гладит ее по голове, нежно улыбаясь.

— Она обожает своего крестного, — усмехается Ник, — ты садись, чего встал? Булочек всем хватит…

Я прячу лицо за букетом. Ну что за намеки?!

Платон плюхается на стул, тот скрипит под его весом. Милана тут же забирается к нему на колени.

Они отлично вместе смотрятся.

Если бы не знала, что она дочь Ника, я бы подумала, что это дочка Платона.

Я оказываюсь в настоящем капкане.

У окна сидит Ник и сжимает мою ладонь, а с другой стороны расположился Платон.

И оба просто пожирают меня голодными взглядами.

— А я фееська! — от тотального краха меня спасает Милана. — Хосес посмотлеть?

— Давай! — улыбается Платон.

Малышка с серьезным видом подхватывает свою булочку.

— Аам! — протягивает ко рту Платона, тот открывает его слишком поздно, и теперь он весь в сахарной пудре.

Суровый пожарный, гроза огня и женских сердец, сидит с лицом, украшенным ванильным завитком.

Милана хихикает, Ник давится смехом, а я не могу избавиться от мысли, что мы сейчас как настоящая семья.

Только вот в нормальной семье обычно один папа. А у меня их, похоже, будет двое.

Это смущает. Или нет? При мысли, что придется отказаться от одного из мужчин, сердце начинает ныть. Мне физически плохо…