Книга Принц ненависти, страница 114 – Джаггер Коул

Я улыбаюсь, кивая.

— Есть пожелания?

Он качает головой, его глаза ищут мои.

— Играй то, что у тебя в сердце.

Я снова улыбаюсь ему, отворачиваясь и садясь на банкетку. Мои пальцы скользят по клавишам, пока я ищу в голове — в сердце — правильную пьесу. Я колеблюсь, думая о Бетховене, Шопене, Григе, Равеле и Дебюсси.

И затем внезапно я знаю.

Сквозь лавину классических романтиков и более поздних импрессионистов мой разум внезапно обращается к сестре Кармен. Одним из её любимых фильмов был французский фильм «Амели», и я внезапно вспоминаю, как в тринадцать лет выучила для неё потрясающий саундтрек Янна Тьерсена.

И вот медленно мои пальцы находят свои места, и я начинаю играть невероятно красивую и пронзительную «Comptine d'un autre été, l'après-midi».

Мои глаза закрываются, я чувствую, как моё тело покачивается, а музыка наполняет душу, когда пальцы танцуют по клавишам. Я играю о потере матери, которую никогда не знала. О сыне, потерянном во тьме и безумии. О потере надежды.

О смерти любви.

Я играю медленно, пока наконец вибрации последней ноты не замирают, как снежинки в стеклянном шаре. Я позволяю рукам упасть и медленно поворачиваюсь к нему. Оливер стоит прямо за мной, и когда я поднимаю на него взгляд, наши глаза встречаются.

Мой пульс стучит, когда он наклоняется, его рука скользит по моей щеке, вплетаясь в волосы. Он наклоняется ещё ниже, приподнимая мою голову, как раз перед тем, как его губы врезаются в мои глубоким, взрывным, яростным поцелуем.

На этот раз это не просто взрыв похоти. Не разрушение границ и не падение стен.

Это нечто более глубокое. Нечто большее.

Нечто настолько реальное, что это больно.

Внезапно, будто это осознание только что поразило и его, Оливер резко отстраняется. Его лицо каменеет, он отступает от меня, качая головой.

— Подожди... Оливер...

— Роза...

— Пожалуйста, не останавливайся.

Я встаю, шагая к нему, прежде чем он внезапно сжимает челюсть и выбрасывает ладонь, будто удерживая меня.

— Держись от меня подальше.

— Почему?

— Ты отлично знаешь, почему, — тихо рычит он. — Из-за того, кто я есть.

— Ты не пугаешь меня.

— Тогда ты не знаешь, кто я.

Я качаю головой, дрожа и пульсируя чем-то живым и диким, проталкиваясь мимо его руки ближе к нему.

— Я знаю, кто ты, Оливер, — тихо шепчу я.

— Роза...

Он вздрагивает, когда моя рука касается его щеки.

— И я знаю, чего я хочу.

— Ты понятия не имеешь, с чем играешь, — хрипит он сквозь стиснутые зубы, внезапно хватая моё запястье.

Прежде чем он успевает снова оттолкнуть меня, я сокращаю расстояние, крепко хватая его за рубашку и вставая на цыпочки, глаза впиваются в его.

— Тогда покажи мне.

Его глаза плотно закрываются, голова откидывается назад. Челюсть сжимается, мышцы шеи перекатываются.

— Я хочу, чтобы ты показал мне...

В одно мгновение его глаза распахиваются, руки жестко хватают мои волосы и бедро, и его рот вдавливается в мой.

Его рот, врезающийся в мой, отправляет нас назад, пока мы не врезаемся в бок пианино. Мои руки хватаются за пуговицы его рубашки, пока он сбрасывает пиджак, и когда его руки скользят по моим бёдрам, я вздрагиваю.

Он притягивает меня к себе, позволяя мне чувствовать его массивный бугор, пульсирующий у моего живота. Я чувствую его пальцы между лопатками, когда он тянет молнию моего платья вниз, и затем оно соскальзывает к моим ногам, а он сбрасывает рубашку.