Книга Принц ненависти, страница 140 – Джаггер Коул

— Роза!

Медленно, глаза затуманены дождём, слезами и болью, я поднимаю голову и вглядываюсь за край балкона в темноту.

— РОЗА!

Люсиль.

Я бросаюсь к перилам и смотрю, мутным взглядом, вниз, где она и Орен стоят рядом с машиной, отчаянно размахивая руками.

— Лови!

Я едва успеваю среагировать, когда Орен бросает мне что-то снизу. Я задыхаюсь, когда оно почти выскальзывает из рук, затем сжимаю, как железо, прижимая к груди. Когда я смотрю вниз, моё сердце ревёт.

Это тонкий металлический контейнер со словом «осторожно» и символом биологической опасности на боку.

Мои руки дрожат, когда я срываю крышку, дыхание перехватывает, когда я вижу шприц внутри.

— РОЗА!

Мои глаза отрываются от шприца к Люсиль внизу, которая кричит что-то, чего я не слышу за барабанным стуком дождя, теперь более сильного.

— ЧТО?!

Она изображает колющее движение в шею. Адреналин взрывается во мне, я разворачиваюсь и падаю на колени рядом с Оливером.

— Я вылечу тебя...

Он стонет от боли и едва шевелится, когда я вонзаю шприц в его шею и нажимаю на поршень. Я убеждаюсь, что каждая капля жидкости вошла, прежде чем вытащить иглу, отбросить её и снова упасть на его грудь, мои руки крепко обнимают его неподвижное тело.

— Останься со мной... Останься со мной...

Гром грохочет над головой. Дождь льёт, как холодные слёзы, когда я держу его и рыдаю в его грудь.

Пожалуйста, не уходи.

Оказывается, меня, чёрт возьми, трудно убить. Даже несмотря на то, что что-то — будь то судьба, карма или высшая сила, или просто хаотичная природа самой жизни — подошло чертовски близко к тому, чтобы завершить это дело.

Сначала я думал, что мёртв. Когда я открыл глаза и увидел белый, светящийся свет?

Да, несмотря на то, что я всегда был нерелигиозен, был момент, когда я был почти уверен, что ангел-мститель сейчас засунет мне моё безверие в задницу. А затем действительно появился ангел.

Только он был не мстительным.

И этого я знал.

У этого были большие голубые глаза, длинные каштановые волосы и улыбка, озарявшая весь мой мир.

Этот ангел также обнял меня так крепко, что больно было везде. Но это не помешало мне обнять её в ответ, достаточно крепко, чтобы никогда не отпускать.

— Говорила же, я вылечу тебя.

Роза была у моей постели с тех пор, как я очнулся, несмотря на правила посещений.

А медсёстры здесь, блять, звери в соблюдении правил.

Но она не сдвинулась. Она не уходила, до такой степени, что они буквально привели охранников с наручниками и грёбаным перцовым баллончиком, готовых наброситься на неё. Тогда я зарычал, чтобы все заткнулись, и пообещал сделать восьмизначное пожертвование больнице, если они просто отстанут и позволят ей остаться.

Она осталась.

Теперь, два дня спустя, мне наконец разрешают принимать посетителей, и я сижу в своей больничной кровати, как инвалид, когда мой первый гость стучит и заглядывает за дверь.

Ухмылка расползается по моему лицу, когда Люсиль разражается слезами и бросается ко мне.

— Боже мой, ты ужасно выглядишь, Оливер.

— Это мои волосы?

— Ах, возможно, в этом дело.

Да, возможно, в этом. Или сломанные рёбра, растянутое плечо, растянутая лодыжка, разбитое лицо, трещина в черепе и полдюжины зашитых порезов от оконного стекла по всему телу. Или капельницы, вливающие в меня жидкости и почечные препараты, поскольку то, что доктор Рид сварил в рекордные сроки, имеет потенциальный побочный эффект — отказ почек, так что это весело.