Книга Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал!, страница 49 – Дана Блэк

— Дагаев, что за выражения!

— Подходящие случаю.

Он шагнул ко мне. Я — в сторону. Он — за мной. Я обогнула кровать, он — следом. Мы двигались по кругу, как хищник и жертва. И я знала, что исход предрешён. Это просто игра в сопротивление.

— Дагаев, остановись. Дай подумать, точно ли я...

— Ты будешь думать потом, — он резко пересёк расстояние между нами, схватил меня за талию и бросил на кровать. Матрас пружинисто прогнулся под моим весом. Я не успела вскрикнуть — он навалился сверху, прижал запястья к постели.

Его тело было тяжёлым. Горячим. Я чувствовала каждый сантиметр — от его груди до бёдер. Он пах табаком, виски и чистым мужским потом. Этот запах кружил голову.

— Сейчас ты будешь чувствовать, — прошептал он и языком толкнулся мне в рот. Рыкнул. Поцелуй углубил дразня, лаская, заставляя отвечать. Я застонала — сама не заметила, как мой язык встретился с его.

Я будто в каком-то...не в раю, ведь там не может быть так грязно-порочно, но где-то...

Его рот спустился мне на шею — он целовал, кусал, оставлял метки. Зубами прикусывал кожу и горячим языком укусы зализывал. Это было больно и сладко одновременно. Тело выгибалось под ним, само, без моего ведома.

— Сними платье, — приказал он.

— Нет, постой...

— Ясно, — он схватил за вырез и дернул. Ткань жалобно затрещала, и шелк упал в стороны, открывая мою грудь, живот, бельё — кружевное, чёрное, и как я смела надеяться — эротичное.

Но от неожиданности я все равно вскрикнула.

— Мне нравилось это платье, — шепнула.

— Куплю десять новых, — он наклонился и поцеловал мою грудь. Через кружево. Я ощущала влагу его языка сквозь тонкую ткань. Сосок затвердел, натянул кружево. Он взял его в рот — через ткань, потом сдвинул её и коснулся уже голой кожи.

Я застонала. Громко, не стесняясь. Пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе. Он тихо смеялся — ощущала это вибрацией на моей груди.

Мерзавец, знает, как на меня действует...

— Как же мне нравится, — он стянул с меня трусики — одним резким движением, кружево затрещало, и я осталась совершенно голой под ним. — Распечатал свою булочку.

— Боже...

Его взгляд прошёлся по моему телу. Медленно, собственнически. Он рассматривал мои бёдра, живот, грудь. Там, где проходил его взгляд, кожа покрывалась мурашками.

— Какая же ты, — выдохнул Дагаев. — Пышная. Мягкая. Сочная.

Коленом он раздвинул мои бёдра, встал между ними. Я чувствовала его эрекцию — через ткань брюк, такой твёрдый, напряженный. Его пальцы скользнули мне между бедер, нащупали бугорок, нажали.

Я выгнулась дугой, закусила губу, чтобы не закричать. Он улыбался в темноте, будто дьявол, продолжая гладить, нажимать, водить круги. Его пальцы были такими грубыми, но двигались так нежно... Внутри все сжималось от его прикосновений.

— Вся мокрая, — констатировал Дагаев. — Для меня.

Он вошёл в меня пальцем. Одним. Потом вторым. Медленно, растягивая, готовя к себе. Я дышать не могла, ощущала, как он раздвигает меня изнутри, как находит то самое место, от которого ноги немеют. Всего несколько уверенных движений — и я кончила — быстро, с криком, содрогаясь всем телом.

Не ожидала, не хотела так быстро, но тело не послушалось!

— Ого, вот так ты меня хочешь? — выдохнул он. — А я ведь ещё даже не начал.

Он убрал руку, расстегнул брюки. Возбуждение свое выпустил наружу, я сквозь полуопущенные ресницы смотрела... какой огромный, твёрдый, влажно блестит на головке. Я смотрела на него и боялась. И хотела.