Книга Соперники по любви, страница 12 – Диана Эванс

Я замерла и будто весь мир остановился вместе со мной.

Время остановилось полностью до звона в ушах. Люди вокруг превратились в размытые тени, звуки стихли, остался только он — его спина, его смех, его присутствие, заполнившее собой всё пространство.

Он обернулся. Случайно, я полагаю. Просто повернул голову в сторону входа, может быть, почувствовал взгляд, может быть, совпадение, я просто этого не знаю. Но наши взгляды встретились и мир перестал существовать.

— Ксения, — сказал он тихо. Так тихо, что я скорее прочитала это по губам, чем услышала.

— Рауль, — ответила я, и голос мой прозвучал чужим, хриплым, но точно не моим.

Пауза повисла между нами — длинная, тягучая, как вся моя жизнь, прожитая за эти три года. Три года молчания, три года попыток забыть и убегать от себя самой и от той ночи, которая разделила мою жизнь на до и после. Три года, в течение которых я растила нашего сына, смотрела, как Матвей улыбается его улыбкой, хмурится его лбом, тянется к ракетке раньше, чем научился говорить.

Он смотрел на меня, а я неотрывно смотрела на него.

И я поняла вдруг, с кристальной ясностью, от которой захотелось закричать: всё было зря. Три года молчания, три года попыток забыть, три года убегать, всё это рассыпалось в прах в одну секунду, в одно мгновение, когда его глаза встретились с моими.

Потому что стоило ему посмотреть на меня вот так, и я снова превратилась в ту девушку из нью-йоркского бара, которая мечтала остановиться. Которая хотела хоть на минуту перестать быть Ледяной Королевой и побыть просто женщиной. Которая позволила себе ту ночь, не думая о последствиях.

Только теперь останавливаться поздно. У меня есть сын. Наш с ним сын. Маленький мальчик с карими глазами и испанским темпераментом, который ждёт меня дома за тысячу километров отсюда, который смотрит на фотографии папы-теннисиста и не знает, что этот красивый мужчина на экране не просто спортсмен, а часть его самого.

И я не знаю, что делать с этой правдой.

Я не знаю, что делать с ним, стоящим в двух шагах и смотрящим на меня так, будто я ответ на все его вопросы. Ничего не знаю и ничего не могу поделать с этим.

Кроме того, что сердце моё разрывается на части прямо сейчас, в холле мадридского отеля, под равнодушным взглядом портье и тихую музыку, льющуюся из динамиков.

Глава 7

Мадрид, отель «Ритц», 17:23

Я стою в холле отеля и чувствую, как пол уходит из-под ног, медленно, но неумолимо, словно кто-то невидимый выдернул из-под моих ног всю твердую поверхность, оставив только зыбкую пустоту, в которую я сейчас провалюсь и это падение будет длиться вечность, а может, всего лишь секунду, но в любом случае приземление будет очень болезненным. Это смешно, думаю я, глядя на него и пытаясь одновременно дышать, не падать в обморок и сохранять то самое выражение лица, которое мир привык видеть на всех турнирах Большого шлема — холодное, отстраненное, непроницаемое. Я Ксения Воронова. Я выигрывала финалы под давлением двадцати тысяч человек, которые орали так, что дрожали трибуны. Я держала удар, когда весь мир писал, что моя карьера закончена, когда эксперты хоронили меня после каждой второй травмы, когда спонсоры отворачивались, а букмекеры списывали со счетов. Я рожала одна в чужом городе, стране, без поддержки и без близких, без него, и выжила, вырастила сына и вернулась на корт и снова выигрывала, и снова доказывала, что Ледяную Королеву сломать невозможно.