Книга Соперники по любви, страница 2 – Диана Эванс

Я не кричу. Никогда.

— Можно? — спрашивает он, хотя уже садится напротив.

Рауль Ортис вообще никогда ни у кого не спрашивает разрешения. За это его любят и за это его ненавидят. Я должна бы его презирать, но вместо этого...

Вместо этого я смотрю на него и замечаю то, что обычно не замечают камеры. Темные круги под глазами, чуть заметную дрожь в пальцах, которыми он постукивает по столу. Тонкую линию рта, которая выдаёт напряжение, сколько бы он ни улыбался.

Он тоже не спит и он тоже боится.

Интересно.

— Ты знаешь, что пить чай на ночь вредно? — говорит он, подзывая официанта. — Кофеин мешает крепко спать.

— Я не собираюсь спать.

— Да? — Он приподнимает бровь. Эта его испанская бровь, которая сводит с ума всех женщин мира. — Готовишься? Прокручиваешь мои подачи в голове? Ищешь, где я ошибся в полуфинале?

Я усмехаюсь. Тоже умею, когда надо.

— Твои ошибки? Их слишком много, Рауль. Я не успею все прокрутить до утра.

Он смеется по-настоящему, а не для камер. И в этом смехе вдруг исчезает весь этот дурацкий флер «звезды тенниса», «кумира миллионов», «испанского любовника». Остается просто парень. Уставший, нервный и такой живой.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю прямо.

— Не знаю. — Он пожимает плечами, принимая от официанта бокал с виски. — Честно. Просто шел мимо и увидел свет. И тебя. Решил, что судьба.

— Судьба? — Я почти смеюсь. — Ты правда веришь в эту чушь?

— А ты нет?

— Я верю в цифры и статистику. В то, что если бить в левый угол девяносто раз из ста, на девяносто первый соперник упадет.

Он смотрит на меня долго, слишком долго. Так, что становится неуютно. В баре тихо, только лед звенит в его бокале да где-то далеко гудит лифт.

— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — говорит он тихо.

— Думаю, ты сейчас скажешь что-то пафосное про лед и холод.

— Я вижу девочку, — он качает головой. — Которая очень устала. Которая мечтает, чтобы кто-то сказал ей: «Все хорошо, ты можешь просто остановиться». Но никто не говорит и она не останавливается.

Внутри что-то дёргается. Острая боль под ребрами. Я не знаю, откуда он это взял и понятия не имею, как он это понял. Мы враги. Мы соперники. Мы не должны видеть друг друга насквозь.

— Ты ничего не видишь, — мой голос звучит ровно. Ледяная Королева на посту. — Ты проецируешь. Сам не спишь перед финалом, вот и ищешь родственную душу.

— Может быть. — Он делает глоток. — А может быть, я просто устал притворяться, что между нами ничего нет.

Воздух в баре становится плотным. Я чувствую его кожей.

— Между нами есть завтрашний матч, — говорю я. — И больше ничего.

— Ты правда в это веришь?

Глава 2

Он пристально смотрит на меня, а я смотрю на него. Между нами остывающий чай в глиняных кружках, гул проснувшегося города за огромным панорамным окном и та самая тишина, которая бывает только ранним утром, когда мир еще не набрал полную мощность, но уже готовится к рывку. И в этой тишине, в этом проклятом городе, который через несколько часов станет свидетелем самого важного матча в моей жизни, я вдруг понимаю, что не знаю ответа на его вопрос. На любой из его вопросов. Я вообще ничего не знаю. Кроме того, что сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

Рауль поднимается первым, резко, словно принял какое-то важное решение. Кивает на прощание коротко, по-мужски, и в этом жесте чувствуется та самая собранность, которая делает его опасным соперником на корте.