Книга Кошка гуляет сама по себе, страница 59 – Натали Карэнт

Не отвечаю, молча подхожу и опускаюсь около неё на пол, пряча лицо в женских коленях. Она откладывает книгу и я чувствую как её пальчики погружаются в мою шевелюру. Всё правильно, если меня держать, буду стремиться на свободу, а так, возвращаюсь к ней, боясь за то, что сам не удержу.

— Перекусишь? — спрашивает, а я киваю, но не даю ей подняться. Притягиваю к себе и вся злость уходит в небытие.

— Начнем с десерта, — шепчу, задыхаясь.

И как у неё просто получается?

А если она вечером или в любое другое время, молча подходит к тебе, даже когда занят, склонит голову на плечо или приляжет к тебе на колени, свернувшись калачиком и, тихо, — не издавая ни одного звука, не произнося ни единого слова, — остаётся рядом. Это незабываемо. Сначала и не обращаешь на неё внимание, так как поглощен работой или каким-то делом, а через время ощущаешь её тихое дыхание, ритмичный стук сердца. Это заставляет прерваться, но только на секунду. Она, будто улавливает, шестым чувством, происходящие изменения, посмотрит на тебя взглядом коньячных глаз, с дымкой вселенской грусти, улыбнется, только одним уголком губ и опять погрузится в непостижимое тобою состояние задумчивости.

Невесома, её будто и нет рядом, кажется, лишь игра воображения, но прослушиваемый стук сердца не даёт вернуться к прежнему занятию. В такие минуты прощаешь ей всё: и прошлое, и настоящее, и даже будущее. В эти минуты ты почему-то чувствуешь её по-особому, будто заглядываешь в саму душу, — но не тревожа, а успокаивая. Беседуешь, не произнося при этом ни слова и понимаешь, как она извела себя, какая тяжёлая усталость лежит грузом у неё на сердце. Берешь её бесформенное, словно вытекающее из рук тело, а в голове, невольно, возникает вопрос: сколько жизней у кошки? — семь или девять? Может эта последняя? И от ужасающего холода возникшей мысли, прячешь в ней своё лицо. Маслянистый аромат духов обволакивает и ты вдыхаешь его, будто последний раз в жизни.

— Люблю тебя, — тихо прошепчет она и я ей верю, сохраняя это признание в потаённых глубинах сердца.

— Люблю, — шепчу в ответ. — Всё будет хорошо.

Тебе, как сильной личности, — привыкшей справляться со многими трудностями самой, — нужна любовь и поддержка, а не оппозиционная сила. Впрочем, как и мне, — в который раз убеждаюсь в этом и крепко прижимаю к себе, стараясь защитить.

Вот и сейчас, после прогулки, волнений о будущем и о новой для нас жизни, она тихо засыпает на руках, уткнувшись в меня носом.

Вот и отдыхай. Мы справимся со всеми трудностями. Вместе. Обязательно!

Если бы в нашей квартире висели часы с секундной стрелкой, то сейчас, в тягучей тишине комнаты, я слышала бы только звук тикающих часов. Вот незадача, но я давно избавилась от подобных вещей и вместо надоедливого тиканья, лишающего остатков разума, я слушаю тишину.

Сказать по правде, это нельзя назвать тишиной, потому как тихий шум улицы, как бы мне не хотелось, просачивается сквозь закрытые окна, да и часы, каждую минуту отстукивают свой ход. Я всё слышу.

Тишина наполнена разными звуками и первым в этой нескончаемой цепочке — хлопок закрывающейся двери.

Он ушёл.

И похоже, что не вернется.

А я, оставаясь одна и слушая тихие шорохи квартирки начинаю мёрзнуть. Нет, сейчас не зима, но мне холодно когда его нет и этот холод совсем не физический, он где-то глубоко, кажется в самой душе. Просто он ушёл и я не ощущаю больше его тепла. Не знаю почему, но присутствие этого человека в моей жизни действует именно так.