Книга Черная роза, страница 332 – Диана Крымская

Доминик повторяла это самой себе. Надо было привыкнуть к этой мысли, — что она должна убить человека. Но разве де Ноайль — человек? Он давно перестал быть им. Вспомнить все его жертвы — Эстефания, невеста де Немюра, Мадлен де Гризи, та девушка из борделя, о которой рассказывал Робер Розамонде… Камеристка Розамонды — кажется, Люси… Сколько невинных! Сколько крови и ужаса! Де Ноайль не заслуживает ни сострадания, ни жалости. И рука Доминик не должна дрогнуть, когда она будет убивать это чудовище.

Доминик вновь оценивающе посмотрела на распятие. Сколько раз им придется ударить по голове Рауля, чтобы умертвить его? А времени у нее немного. Если оно вообще будет. Она взглянула в зеркало. Боже, какая она бледная! Под глазами залегли темные круги. Это от бессонной ночи. Да… От их единственной с Робером ночи!.. Возможно, первой и последней в их жизни.

Нет! Не думать о плохом! Настроиться только на одно — на то, что она должна убить де Ноайля и выбраться из Шинона!

Дом повертела распятие в руках. Все же оно не слишком годилось. Если бы у нее было что-нибудь острое! Вроде хотя бы булавки. Но она не заколола волосы, отправляясь во дворец де Немюра. Она опять посмотрела в зеркало. И в голову ей пришла новая мысль. Стекло… Если она разобьет его — и удачно — у нее будет острый осколок.

Да! Прекрасно! Но надо, чтобы звон разбивающегося зеркала не услышал охранник за дверью. Дом скинула с себя плащ, взяла распятие и завернула в ткань основание креста. Затем сняла осторожно зеркало, оказавшееся неожиданно тяжелым, и отнесла его на постель. Положила на покрывало. Прислушалась. Шаги, все те же мерные тяжелые шаги. Надо было ударить по зеркалу в тот миг, когда человек за дверью наступает ногой на каменную плиту. Дом закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и начала про себя считать шаги — раз, два, три, четыре, пять… В обратную сторону… Рука ее с зажатым в ней распятием поднималась и опускалась в такт шагам. Наконец, пленница выбрала момент — и ударила изо всей силы по зеркалу. Оно треснуло и, к счастью, с довольно негромким звуком. Охранник остановился на мгновение… И зашагал опять.

Доминик ногтем выковыряла образовавшиеся осколки. Один из них был вполне подходящим — достаточно длинный и острый на одном конце. И края стекла тоже острые. Как у ножа. Теперь надо было найти кусок ткани и обмотать им тупой конец стекла, чтобы не порезаться этим концом самой. Молодая женщина хотела вначале отрезать ткань на своем плаще. Или на нижней рубашке. Но Рауль может это заметить, если будет раздевать ее. Раздевать!.. Дом вздрогнула от отвращения. Нет! Она пока не будет думать об этом…

Она отбросила покрывало с кровати, вытянула из-под подушки льняную простыню и осторожно отрезала осколком довольно длинный узкий кусок ткани. Обернула им стекло и завязала потуже. И теперь у нее было нечто, напоминающее кинжал с рукоятью. Она сразу почувствовала себя увереннее. У нее есть чем защититься! Берегись, Рауль!

Доминик повесила зеркало на место. Заметно ли, что оно разбито? Конечно. Но вряд ли де Ноайлю придет в голову в него глядеться. Он ведь явится сюда не за этим.

Итак — он приходит. Как себя вести? Надо и это обдумать.

Доминик поправила постель, надела плащ — ее била нервная дрожь — и легла на кровать, уставившись на потолок. Придет ли он один? Или с кем-нибудь из своих наймитов? Надо надеяться, что один. Ему, наверное, нравится все делать самому. Но за дверью, конечно, тоже кто-нибудь останется. Хотя де Ноайль и видел прекрасно, что Доминик не вооружена, когда она одевалась в спальне Робера, но, зная ее решительность, отвагу и опыт обращения с оружием, Рауль не преминет обеспечить меры безопасности для себя.