Книга Черная роза, страница 352 – Диана Крымская

Женщина понимающе кивнула.

— Если не хочешь — не говори. Но я-то знаю, что ты плыла из Шинона. Больше неоткуда. О, это проклятое, трижды проклятое место! — и она вдруг стиснула пальцы в кулаки и потрясла ими над головой. — Ты такая юная. И красивая. Я догадываюсь, что с тобой хотели сделать. О, если б я могла прийти тебе на помощь! Я бы натянула свой лук — и выпустила в мерзавца, который ранил тебя, все свои стрелы!

Доминик всматривалась в ее внезапно потемневшее исказившееся лицо. Да, эта женщина вполне могла выполнить свою угрозу. Она была высокая, статная и плечистая, и наверняка обладала большой физической силой, раз донесла раненую на себе до этой избушки. И она умела, судя по ее словам, как и Дом, обращаться с луком!

— Как тебя зовут? — спросила Доминик.

— Тереза. А тебя?

— Меня… меня — Мари.

Женщина опять кивнула.

— Что ж. Мари — так Мари. — Она явно не поверила Дом.

— Нет. Это мое настоящее имя. Правда, меня им никогда не называли…

— У тебя, наверное, двойное имя. Как у аристократки. Впрочем, я думаю, ты дворянка и есть. У тебя такая нежная белая кожа! На руках нет мозолей. Ножки тоже нежные, не то что у меня, — как копыта от этих сабо. Я, наверное, должна обращаться к тебе «ваше сиятельство», или «ваша светлость»…

— Нет, нет, Тереза, — быстро сказала Доминик. — Называй меня на «ты». Ты спасла мне жизнь. Я так тебе благодарна!

— Хорошо, — промолвила Тереза. Она о чем-то задумалась.

— У тебя знакомый акцент, — произнесла Дом. — Ты не из Лангедока?

— Ой, святые угодники! — всплеснула руками Тереза. — Оттуда! Из Нарбонна! И ты тоже, Мари?

— Я из Руссильона, — с гордостью сказала Доминик. Она перешла на окситанский:

— А как же ты попала в такую даль?

Тереза засияла от радости при этих словах:

— Как же я давно родную речь не слышала! Отец мой был мелким лавочником. Да разорился и спился. А мать вышла замуж второй раз за простого солдата-лучника. А он никак не мог на одном месте больше года выдержать, все искал, где бы побольше денег заработать. Вот мы и поехали втроем на север, поближе к столице, пока не добрались до Шинона. Мне тогда десять лет только-только исполнилось. А скоро мать умерла при родах, и я осталась вдвоем с отчимом.

— А потом?

— Потом… Потом меня выдали замуж… за лесника. — Лицо Терезы опять потемнело. — А через два года я овдовела. И вот уж семь лет вдовствую.

— И ты живешь здесь? Совсем одна?

— Не одна, нет, Мари… С сыном. — Нежная улыбка озарила ее обветренное лицо.

— У тебя есть сын? Где он? Как его зовут?

— Здесь его нет. Но я тебя с ним познакомлю… Его зовут Робер. Так же, как того мужчину, имя которого ты повторяла во сне, Мари. Ты кричала: Робер! Робер!.. Это имя твоего возлюбленного?

— Нет, Тереза. Мужа. — Доминик ощущала, что ей все труднее поддерживать разговор. Глаза закрывались. Неудержимо тянуло в сон. Тереза встала и, налив в большую глиняную чашку настой, который варился в печке, приподняла голову раненой и поднесла чашку к ее губам.

— Пей… И утром ты почувствуешь себя гораздо лучше, моя бедняжка. — Дом безропотно выпила напиток — и погрузилась в темноту.

…Она проспала, наверное, не меньше пятнадцати часов, — потому что, когда вновь проснулась и открыла глаза, то увидела, что дверь избушки вдовы лесника открыта настежь, и в комнату врываются яркие лучи солнца. Тереза была права, — Дом ощутила, как прибавились силы. И в этот раз ей удалось довольно легко откинуть одеяло и сесть.