Книга Черная роза, страница 97 – Диана Крымская

Так и есть! Сестра Рауля была невестой Анри де Брие! Впрочем, что могло быть естественней? Рауль — Черная Роза. Де Брие — его лучший верный друг. Конечно, герцог был бы рад отдать руку сестры молодому графу.

Доминик внимательно пригляделась к юной герцогине. Между нею и Раулем не было большого сходства, — у Розамонды были светло-каштановые волосы и не голубые, как у брата, а зеленые глаза. Она казалась кроткой и тихой, и напомнила девушке Мари-Флоранс, только подбородок был неожиданно твердым, резко контрастируя с мягкими очертаниями лица.

Значит, Анри де Брие погиб. Красивый, золотоволосый, улыбчивый. Бедный друг Черной Розы! И граф… и Жерар де Парди. Сколько молодых жизней унесла эта война!

Теперь нежность и душевность, с которой Рауль обращался с сестрой, восхитили Доминик. Он принес ей маленький стульчик и подушечку для ног и усадил с почтительностью и вниманием, как будто это была сама королева. «Какой заботливый и нежный брат!» — счастливо подумала Дом.

Да, все, все в нем приводило ее в трепет и восторг! Кроме, пожалуй, одного — кольца на его руке не было.

Было и еще одно, что смущало Доминик, — если Рауль был так красив, знатен, богат и могуществен, зачем ему было надевать на себя маску, отправляясь на войну в Лангедок? Эта таинственность совсем ему не подходила, — он мог, как все достойные и честные дворяне, биться с врагом с открытым лицом. Здесь была какая-то непонятная тайна.

Вдруг королева, с улыбкой, показавшейся Доминик немного странной, обратилась к Раулю.

— А у нас новость, дорогой герцог! У нас теперь еще одна придворная дама. Подойдите к нам, графиня де Руссильон! Мы хотим познакомить вас с нашим первым и лучшим из рыцарей.

Девушка заметила, как вздрогнул Рауль, когда Бланш назвала ее имя. Он круто повернулся. — и взгляды его и Доминик встретились. На его лице выразилось изумление — которое, конечно, было наигранным, ведь он же — то есть Мишель де Круа — прекрасно знал, что она направляется в Париж и скоро появится при дворе.

Но затем изумление сменилось нескрываемым восхищением, — и вот это чувство, как тут же решила Доминик, никак не могло быть искусственным. Теперь, когда она видела Рауля без маски или шлема с опущенным забралом, и лицо его не было покрыто грязью и кровью, — он никак не мог скрыть от пристального взгляда Дом своих подлинных чувств. Он был поражен, восхищен и просто пожирал ее своими светлыми глазами, пробуждая в душе девушки самые смелые надежды и мечты.

«Вот сейчас, сейчас он скажет, что я — его жена! — блаженно подумала она, и глаза ее засияли. — Как изумится весь двор! Как оцепенеет королева!.. Конечно, это должно произойти сейчас!»

…Но этого не случилось. Лицо Рауля, явно с трудом, вновь приобрело спокойное и почти безразличное выражение и, поклонившись Доминик, он произнес холодным светским тоном:

— Счастлив познакомиться с вами, графиня, — и вновь повернулся к королеве.

Сияющие глаза Доминик потухли. «Как он может так поступать со мной! — на смену радости и счастью пришли гнев и горечь. Обычно за ними следовала вспышка бешенства, которая когда-то, в замке Руссильон, заставила ее растоптать стяг Черной Розы и изрезать его плащ. Но Дом, хоть и с трудом, подавила это чувство. — Сейчас не время и не место. Но я найду способ поговорить с ним наедине, — и тогда-то он уже от меня не увильнет!»