Книга Десятый стежок, страница 138 – Джейн Джонсон

Артур Харрис сидел за столом в гостином зале, держа в руках оборванный листок бумаги. Именно качество бумаги поразило Роберта прежде всего, и потому послание сразу показалось ему настоящим и преодолевшим очень долгий путь. Бумага была толще привычной и более желтая, чем та, которой обычно пользовались в Кенджи.

— Это письмо пришло какими-то очень странными, извилистыми путями. Оно от Кэтрин. Во всяком случае, так кажется на первый взгляд. Это ее почерк?

Он показал письмо Робу, который впился в него таким взглядом, словно в нем содержались все тайны вселенной, что, в сущности, в данный момент и было недалеко от истины.

— Да, сэр, ее.

У молодого человека затряслись колени, он наклонился вперед, чтоб опереться на стол.

— Сядь, Роберт. Курьер доставил его нынче утром из Саутгемптона.

У Роберта подпрыгнуло сердце.

— Она в Саутгемптоне?

Комендант Маунта предостерегающе поднял руку:

— Нет-нет, Роберт, дай мне закончить. Он доставил его из конторы одной тамошней морской торговой компании. Капитан корабля «Мерри Мэйд», доставивший в этот порт груз для своих хозяев, рассказал, что встретился в открытом море с торговым кораблем, плавающим под флагом Порты^[65], и оттуда ему передали это письмо, которое они получили от турецкого торговца из Берберии.

— Из Берберии? – эхом отозвался Роб. Сердце у него упало так же быстро, как перед этим подпрыгнуло. Кажется, оправдывались его худшие предположения. Видимо, эта мысль отразилась на его лице, потому что сэр Артур мрачно покивал.

— И не просто из Берберии, а из порта Сале, который, насколько мне известно, является настоящим гнездом этих морских дьяволов, прибежищем самых фанатичных пиратов и хищников. В наших морях захвачены и увезены в Берберию сотни рыбаков и моряков, и, как говорят, из Сале никогда не возвращался ни один христианин. Многих силой и пытками заставляют сменить веру и перейти в ислам из страха за собственную плоть, если уж не за душу.

Роберт закрыл глаза. Он опасался не только за душу Кэтрин; мысль о том, что его невесту пытают и мучают, заставила его громко застонать. Содержание письма не улучшило его состояния. Восемьсот фунтов? Где же взять подобную сумму? Но он уже подсчитывал свои возможности – аванс в счет будущей платы, продажа всего, что у него имеется в этом мире, заем там и здесь, может, что-то за счет благотворительности. Он мог собрать… сколько? Фунтов пятьдесят, если здорово повезет. Какой-то частью сознания Роберт понимал, что не мешало бы озаботиться судьбой и других пленников, захваченных пиратами, – матери Кэт, ее дяди и тети и маленьких племянников, судьбой Мэтти, и Джека, и Цыпы, – но все это оставалось где-то на заднем плане, как надоедливый шум, лишь мешающий думать о том, что действительно имело для него значение: Кэт жива, по крайней мере была жива на момент написания письма. Если бы он мог продать собственную душу, чтобы выручить ее, он не колебался бы.

В тот день он закончил свои труды в рекордно короткое время и со значительно возросшей старательностью. Потом испросил аудиенции у леди Харрис, чье сердце, как он полагал, окажется мягче, чем у ее мужа. И испытал прилив дикой радости и оптимизма, когда она тотчас же пригласила его в свою гостиную. К сожалению, он обнаружил, что сэр Артур уже успел переговорить с супругой, и, когда он коснулся нужной темы, та лишь надула губы.