Книга Десятый стежок, страница 197 – Джейн Джонсон

— Сядь прямо, Роберт, – сказал Маршалл, пнув Роба ногой. – Это мой бедный брат, он слабоумный, – пояснил он, оборачиваясь ко вновь прибывшему. – Мне просто не с кем было его оставить.

Мужчина наклонился вперед и молниеносным движением сорвал с головы Роба тюрбан. Роб был застигнут врасплох, потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить об идиотской гримасе; но было уже поздно.

Мужчина ударил его по лицу, да так сильно, что Роб уставился на него, оскорбленный и ошеломленный таким внезапным насилием.

— Кажется, Хасан бин-Какрим сотворила тут чудо исцеления, – насмешливо сказал мужчина Маршаллу. – Не думать, что он теперь такая слабоумная. – Кривое лезвие зловеще блеснуло в полумраке комнаты и прижалось к горлу Роба: – Кто это такая и зачем он тут? Он не твоя брат, много бледный и белый, как грязный свинья, глаз синий, как дьявол. Говорить правда, или я зарежу до смерть.

— Его зовут Роберт Болито. Он приехал сюда с целью спасти свою бабу – ее захватили корсары в Корнуолле нынешним летом.

Мужчина рассмеялся.

— Ага! Аль-Андалуси триумф, да-да! Как мы смеялся, когда видел белый христиан-женщин проданы как скот на Сук аль-Гезель!

Роб сжал кулаки так сильно, что, казалось, косточки вот-вот прорвут кожу. Но заставил себя сдержаться.

— Я и сам могу за себя сказать, – заметил он самым ровным тоном, на какой у него хватило сил. – Одна из этих захваченных женщин – моя невеста, моя… будущая жена, Кэтрин-Энн Триджинна. У нее длинные волосы, рыжие, вот до сих пор. – И он провел рукой по талии. – Такого цвета, как это. – Он указал на плетеный пояс темно-рыжей кожи, что носил марокканец.

Кинжал тут же со свистом ткнулся вниз, и Роб вскрикнул от боли.

— Держи свой грязный руки далеко! Назад, собака!

Весь кипя от ярости, Роб подчинился. Маршалл смотрел на него, надув губы и сузив в ярости глаза.

— Я прошу прощения за грубость моего компаньона, уважаемый. Он всего лишь мальчишка с горячей головой, который пересек океан в надежде договориться с вашим уважаемым хозяином и владыкой об освобождении своей возлюбленной. А у меня к вашему владыке весьма важное частное дело, которое – могу вас в этом уверить – доставит ему огромную радость. Уберите свой кинжал, и давайте обсудим все это как братья.

Хасан бин-Какрим сурово взглянул на лондонца, но все же убрал кинжал в ножны.

— Вам счастье, что Азиз нашел меня. Другой убить вас оба. Неверный собака мне не брат, никогда. Но я знал, у вас с Сиди был добрый сделка прошлая весна. Пошли.

Сиди Мохаммед аль-Айячи оказался совсем не таким, как ожидал Роберт, он совершенно не соответствовал образу предводителя пиратов, да и дом у него отнюдь не выглядел роскошно или даже представительно для человека, чьи подручные разграбили тысячи чужих кораблей и продали в рабство их экипажи. Дом был такой же старый и покосившийся, как и сам хозяин, однако безукоризненно чистый. Их привели к аль-Айячи, когда тот садился завтракать в маленькой комнате, где был всего лишь один низенький столик да тростниковая циновка на полу. На нем была хлопчатобумажная рубаха, такая же белая, как его длинная борода, и на этом фоне контрастно выделялись его изборожденное глубокими морщинами темное лицо, руки и, конечно, сверкающие черные глаза. Старик поднялся на ноги – легко, как молодой, – когда они вошли, и низко им поклонился, обменялся самыми благочестивыми приветствиями с Маршаллом, который, в свою очередь, весьма эксцентрично поклонился в ответ и осыпал руку хозяина поцелуями. Что выглядело совсем уж странно, Сиди поцеловал бывшего актера в оба плеча, словно тот был его старинным другом.