Книга Няня для дочки отца-одиночки, страница 21 – Олли Серж

— Твою ж мать! – Выкручивает руль в сторону Синицын и выдыхает. – Совсем чокнулась бабка.

— Если бы ты ее придавил, может, наш начальник бы тебе и премию выписал, – хмыкает Уткин.

Женщина же, тем временем, начинает кидаться на капот и окна, явно выкрикивая ругательства с проклятиями.

— Это кто? – Сжимаюсь от толчка в стекло и прочитанного по губам слова «проститутка»

— Это теща товарища майора, – объясняют мне стажеры.

— Она что? Не здорова?

— Ой, – отмахиваются ребята, – лучше не вникать, что у них происходит. Но со вчерашнего дня пускать Симону Александровну строго запрещено.

— И как же нам пройти мимо нее в дом? – Замечаю резонно.

— С Божьей помощью, – весело отзывается Уткин.

— Кстати, а вы знаете, почему полицейские не молятся перед дежурством? – Помогает мне отстегнуть ремень Синицын, – Потому что уже «помолились» на планерке у начальства…

Едва сдерживая желание подкатить глаза, вылезаю следом за стажером из машины. Может быть, нужно их посватать на канал? Будут шутки писать. Там как раз любят подобный юморок.

— Спокойно! Спокойно, гражданка! – Ловит Уткин летящую на нас с кулаками тещу майора.

— Немедленно! Немедленно пропустите меня к внучке! Вы слышите? – Вопит она.

— Давайте, проходите, пока я ее держу. – Кивает мне стажер.

Синицын прикладывает к калитке магнитный ключ, и мы быстро проникаем на территорию.

Я замедляю шаг, слушая ругань, оставшуюся за забором.

Этот майор Добрый кажется мне все больше и больше странным. Зачем ему няня, фальшивая мать, если у девочки есть родной человек женского пола?

Входная дверь дома распахивается. На пороге появляется в суе упомянутая Милла Георгиевна.

Она демонстративно смотрит на часы.

— Мой рабочий день закончился сорок минут назад, – сообщает мне пафосно. – Девочка поела свекольный салат и печеночные котлеты.

Дергаю бровью. Действительно поела?

— Здравствуйте, – подхожу к женщине ближе.

— На холодильнике висит высчитанное меню, которое сбалансировано по белкам, жирам и углеводам. – Продолжает передавать мне информацию Милла Георгиевна. – У Алёны остался на сегодня только стакан кефира. Она от него отказалась. Впредь вам следует приезжать раньше, чтобы не ломать девочке режим. В десять часов она уже должна спать. В прописях мы не продвинулись по страницам. Она их порвала...

Искренне раздумывая, как вежливо послать нудную тетку, считаю до десяти.

Так, Зарина, опыт воспитания детей у тебя, прямо скажем, фиговый. Поэтому, может быть то, что тебе рассказывают – это оправданные меры? Звучат они очень здраво.

Оооо! И при этом дико кринжово! Тьфу! В смысле дико, чудовищно, стремно… Кстати, стремно – это вообще русское слово?

Нужно будет обстоятельно обсудить с майором сферы моих полномочий и этой… Мигеры! Нет, с логопедическими упражнениями я согласна! Но зачем девочке так рано учиться писать? Ей нужно играть…

Кстати, к вечеру из идеальной прически Миллы Георгиевны в разные стороны начинали торчать волосы. И я, представляя, что это змеи, тихо прыскаю от смеха. А что? Похоже!

— А что–то смешное говорю? – Поджимает губы женщина.

Закусив губы, мотаю головой.

— А почему Алена меня не встречает? – Перевожу тему.

— Она уже в кровати.

Слышу из дома топот детских пяток и начинаю улыбнуться. Ага. Спит. Как же! Встретить маму – это святое!