Книга Няня для дочки отца-одиночки, страница 6 – Олли Серж

— Домой, – отвечает полицейский тоном, будто это само собой разумеется. – К дочери.

К дочери?

Телефон того, что за рулем, начинает звонить узнаваемой мелодией: «Там, там, тадам, там – тадам, тадам, тадам…»

У меня по позвоночнику начинает ползти потусторонний озноб. Что здесь, блять, происходит? К какой дочери они меня везут?

— Это кто там у тебя? – Окликает водителя мой охранник.

— Да мамка. Отец сегодня из горячей точки прилетел. А на автобус опоздал. Хочет, чтобы я сгонял. Отпустите?

— Да не вопрос! Это до Колобка? Только ты по через Сказку по Дружбе едь.

— Да, так быстрее будет.

В моих висках пульсирует от экстренной мозговой активности. Так, с Колобком все понятно, это район за пределами города, Дружба – улица. Сказка – старый кинотеатр, который отдали МЧС, но…

— Простите… – хриплю. – А почему у вас на маме похоронный марш стоит.

— Почему похоронный? – Оборачивается водитель. – Марш – это всегда радостная музыка. А под другие я засыпаю.

— А зачем вам вообще классическая музыка на звонке, если она вам не нравится? – Пытаюсь я понизить градус шизы в своей голове.

— Чтобы культурно просвещаться! Ну! Милла Георгиевна такое условие поставила. Мелодию нужно поставить на звонок человека, который звонит чаще всего, и она быстрее запомнится.

— А кто такая Милла Георгиевна?

— Так няня же! Вашей дочери! Больше нужно дома бывать, гражданка! – С осуждением.

Так, ладно, опустим для ясности. Няня в этой странной истории, похоже, образованный человек.

— Простите, а что у вас стоит на звонке? – Обращаюсь к полицейскому рядом.

— А вот… – нажимает парень на экран телефона. – Пам, пам, пам, парарам пам, пам, пам, пам, парапам пам….

— И… – начинаю я уже и правда верить, что кофе был не просто с кофе. – И какие у вас ассоциации с этой музыкой?

— А какие могут быть ещё ассоциации на капитана Лебедева?

Странно булькнув, я начинаю хохотать. Уткин, Синицын, Лебедев, чья–то дочь…

— Простите, а дочь у меня от Лебедева? – Решаюсь уточнить.

Мужчины растерянно переглядываются.

— Гражданка Добрая, это вам лучше с товарищем майором обсудить.

— А где мне найти Майора?

— Он завтра будет. После летучки.

— Вы меня к его дочери везете?

— Синицын, – оборачивается водитель. – Пусть она что ли в трубочку дунет. А то как ее к ребёнку?

Меня заставляют обхватить губами тест–ленту и только после этого на на долго оставляют в покое.

За решетками уазика совершенно не видно, в какую сторону города мы едем.

Будет забавно, если завтра меня с позором уволят за прогул съемочного дня. А через неделю платить аренду квартиры….

Мягко завернув, машина начинает сбрасывать скорость, а после – и вовсе останавливается.

— Ну что? Приехали… – поднимается с лавки напротив мой охранник. – Уткин, открывай!

— Ребят, а кроме вас здесь есть ещё люди? – Делаю последнюю попытку наладить конструктивный диалог. – Может быть, та самая няня?

— Только Филин.

— Филин… – истерично хихикаю.

Меня ведут по тускло освещенной дорожке небольшого внутреннего дворика.

Надеюсь, меня сейчас не переведут в закрытую лабораторию, где людей разбирают на органы?

Хахах! Представляю, как все мои бывшие родственники обрадуются, если это будет так.

Из сада мы поднимаемся на веранду и заходим внутрь достаточно большого дома.

Неожиданно уютного. Тут пахнет сладостями и пиццей. Немного мужской туалетной водой и пригоревшей кашей.