Книга Черно-белые чувства, страница 3 – Дарья Волкова

Тая в несколько глотков допила кофе. Бутерброд так и остался лежать на тарелке. Если бы это был обычный день, после завтрака Таисия бы пошла делать мейк, потому что без косметики она моль бледная африканская — как дразнили ее в школе. Но сейчас не до моли. В больнице — не все ли равно. Волосы только резинкой стянуть. И хватит. Все, что ей сейчас нужно — сумка, телефон, ключи от машины и квартиры. И скорее в больницу.

— Артем, ну как же так…

Вместо ответа Артем вздохнул, наклонил голову и привычным движением растер шею. Голова гудела, как после крепкой пьянки, хотя Артем уже четыре года как в жесткой завязке. Но голова просто трещала. И в ней перекатывался один-единственный вопрос. Точнее, предположение-надежда: «Может, это все сон?!». Точно с такой же мыслью он просыпался первые несколько дней после той аварии. Просыпался и, не открывая глаз, шептал: «Это сон. Это сон. Это просто сон».

А это не сон. Ни тогда, ни сейчас. И ответов нет. Нет ответа заведующему отделением, который сейчас с откровенно встревоженным видом смотрел на Артема. Нет ответа себе — какого хрена он это все вчера сотворил.

И, самое поганое, — не помнит ни черта. Ни как принимал решение, ни как проводил операцию. Как ему вообще это пришло в голову? После всего…

Одни маты в голове, словом. Больше на себя, конечно. Но их Гарницкому в качестве ответа не выдашь.

— Артем, ты хоть представляешь, что тут сейчас начнется? — продолжил заведующий, не дождавшись ответа от Артамонова. — Тут уже… — он махнул рукой. — Я пока твою фамилию не называл, но это ведь не утаишь, Артем.

— Игорь Кириллович…

— Да оставь этот официоз! — снова махнул рукой заведующий.

— Игорь Кириллович, — упрямо продолжил Артем. — Ситуация вчера была cito. Если бы я не прооперировал, не исключено было впадение в кому. Там гематома — будь здоров. Можете сами снимки посмотреть.

Гарницкий посмотрел на Артема с каким-то совсем новым выражением. Поскреб щеку.

— Да я уже посмотрел все. Слушай, а ты его… Вот прямо… Вот прямо прооперировал и… И все?

В голове снова всплыли те слова анестезиолога. В висках невыносимо ломило. Хотелось кофе.

— Операция выполнена по всем стандартам оказания медицинской помощи. По утвержденному протоколу. А других нейрохирургов не было — уж извините! — в конце Артем не выдержал и рявкнул.

Игорь Кириллович поморщился, страдальчески наморщил лоб.

— Да что же как назло… Ведь как только всплывет твоя фамилия… Тут такое начнется… Да оно уже началось! Эх, Артем… Ты же помнишь, чей он сын?

Как это забыть?

— Поэтому надо было дать ему сдохнуть? Так было бы лучше?

— Не лезь в бутылку, Артем!

— А вы бы как поступили на моем месте? Какое бы приняли решение?

— Да я бы… Я бы… — заведующий снова вздохнул. — Да не дай бог оказаться на твоем месте, — закончил совсем тихо.

Вот этот ответ — в точку. На какое-то время между двумя врачами повисло молчание. Которое нарушил звонок телефона Гарницкого. Он взглянул на экран и снова страдальчески вздохнул.

— Главный звонит. Уверен — по твоему… по этому поводу, — мотнул головой, Артем встал. Последние слова его нагнали уже у двери. — Артем, не подходи к нему больше.

Кивнул, не оборачиваясь. И не собирался.

Хотя по правилам Артему следовало бы навестить сегодня с утра прооперированного в реанимации. Но заведующий прав — Артему лучше держаться от Халяева подальше. О том, что ночь прошла спокойно, Артамонову отчиталась реанимационная сестра. Ну и все. Дальше — головная боль Гарницкого — что делать с этим.