Книга Черно-белые чувства, страница 76 – Дарья Волкова

— Артем… — выдохнула она беспомощно.

— Знаешь, что? Езжай-ка ты домой. Запрись. Никому дверь не открывай.

— А письмо из прокуратуры…

— Я отдам его тебе с собой, только езжай домой! И никому не открывай, поняла меня? И если будет звонить Халяев — не отвечай.

Тая посмотрела на него с сомнением. Артем понимал, что перегибает палку, что он не имеет права говорить ей, что делать и с кем говорить. Но в этой истории надо ставить точку. Раз и навсегда.

Он снова снял трубку.

— Скажите Борису Ивановичу, чтобы отвез Таисию Мельникову домой.

— Артем, ну не надо…

— Не спорь с начальством, ему виднее.

Таисия смотрела на мелькающий за окном машины пейзаж. Вот она едет на служебной машине домой. Эту машину послал Артем. И Инна Алексеевна лишь понимающе кивнула, когда Тая сказала, что все еще нехорошо себя чувствует.

Все, маховик сплетен сейчас, вот прямо сейчас раскручивается на максимальную мощность.

А, да какое это имеет теперь значение! После того, что случилось вчера. И после того, что стало известно сегодня.

Таисия привалилась виском к стеклу, прикрыла глаза. Она до сих пор не могла это в полной мере осознать.

Павла нет. Он ушел из жизни… вот так. Таисия не чувствовала ни горя, ни даже жалости к нему. Вяло удивлялась этому. Но самое яркое чувство сейчас — тревога за Артема. Как это на нем отразится? Сейчас, когда Павла уже нет в живых, неважно, что там было накануне. Что Артем его избил.

Или важно? Тая достала телефон. В истории звонков номер Михаила Юрьевича уплыл уже совсем далеко, вниз. Она открыла телефонную книгу. Интересно, если она позвонит сейчас, Михаил Юрьевич возьмет трубку? Вспомнились слова Артема про «Не брать трубку, если позвонит Халяев». А если все же разговор состоится, что ей сказать Михаилу Юрьевичу? Выразить соболезнование, которого Тая не чувствовала? Она не могла понять, откуда в ней эта кровожадность. Тая не радовалась смерти Павла — кто будет такому радоваться? Но искреннего сопереживания почему-то в себе не находила. А ведь собиралась стать частью этой семьи когда-то… А теперь словно отрезало. А еще было четкое ощущение, что справедливость наконец-то восторжествовала. Вот так, вот таким вот образом. Тая погасила экран и убрала телефон. Не будет она звонить Михаилу Юрьевичу. А если он сам позвонит… Но почему-то Тая была уверена, что не позвонит.

Как много стало в жизни Артема людей в погонах. Следователь был молод, серьезен, предельно корректен. И, как будто, беспристрастен.

Науму Николаевичу Артем не рассказал о произошедшем из-за Таи. Следователю он рассказал все ради Таи. Максимально выгораживая ее. Не оправдывая себя. Не очерняя Халяева.

Следователь кивал, записывал, задавал вопросы. А Артем вспоминал разговор в прокуратуре и думал о том, имеют значение ли для следственных органов его, по выражению прокурорского работника, золотые руки. И известно ли следователю вообще об этой истории с новым корпусом и визитами Артема в прокуратуру? Или у них, как это называют, конкурирующие организации? Артем понятия не имел, как там все это утроено.

— Ну что, Артем Александрович, к вам у меня вопросов больше нет.

— А к Таисии?

Следователь какое-то время нейтрально смотрел на Артема.

— Я ее вызову. Для подтверждения ваших показаний. Но в целом… дело ясное.