Книга Черно-белые чувства, страница 92 – Дарья Волкова

Руки сами собой взлетели вверх и легли на плечи. Как там, на заправке.

— Прости меня, Тая…

— За что ты просишь прощения?

Он шумно выдохнул, наклоняя голову и прижимаясь лбом ко лбу.

— Тая… Я потом все сделаю. Я все для тебя сделаю. Но сейчас… Сейчас отдай мне себя.

Как отдать то, что уже и так забрали? Ее пальцы скользнули по мужской шее и выше по затылку.

— А разве ты уже не забрал меня?

— Забрал.

Это было последнее, что Артем сказал перед поцелуем.

Это было последним, что он более-менее отчетливо помнил. А дальше — нежные губы той, которую он забрал. Той, которая ему себя отдала.

И сердце падает.

Летит куда-то вниз, пробивает землю, остается в ней, и колотится там, и вибрирует. И эта вибрация отдается в них, все закрывает, все отменяет. Оставляя только их двоих на всем белом свете.

Ты обещала мне отдать себя. Ты отдала мне себя. И я возьму. Я потом все для тебя сделаю. Но сейчас — дай мне все. Будь со мной. А я буду в тебе. Я забыл, оказывается, как это бывает — нежно, обжигающе, туго, влажно.

Та часть мозга, где обитал профессионал и врач, еще функционировала какое-то время. Еще фиксировала, все ли в порядке с Таей. Фиксировала румянец на щеках, частое дыхание, как легко легли ее ноги на его спину. А потом и она слилась с затапливающей их вибрацией.

Наслаждение тягучей горячей лавой наполнило его всего. Плескалось, перекатывалось, пульсировало. Чтобы потом взорваться и излиться. И укутать их обоих тяжелым теплым одеялом.

Он тяжелый. Очень тяжелый.

Он горячий. Очень горячий.

Необходимый. Совсем. Полностью.

Артем двигался, часто и обжигающе дыша ей в шею. Всей своей тяжестью вжимал, вдавливал в кровать. Но ей всего этого было мало.

Будь во мне. Будь со мной. Ты мой.

Какой же это кайф — вот так лежать на ней после. Чудовищно эгоистичный для мужика под сотку весом, но от этого еще более запредельный. Вот так чувствовать под собой ее мягкость, податливость, нежность. Впрочем…

Артем подсунул под нее руку и перекатился на спину. Так тоже ничего.

— Тая, посмотри на меня.

Она медленно и будто неохотно подняла голову. Голубоглазый взгляд из-под завесы вьющихся пепельных волос. Ух ты… Вот так вблизи видно несколько бледных веснушек на носу. Щеки розовые. Губы розовые. А ресницы у нее темно-коричневые.

Его черно-белый мир расцветился таким количеством красок, что голова кружилась.

Артем поднял руку и пригладил растрепанную пепельную шевелюру. Потом расчетливо провел от шеи вниз. Спина хорошая, с мышечным корсетом. Прогиб. Дальше просто шикарно.

Щеки Таи из розовых стали пунцовыми.

К чему она оказалась не готова — так это к собственному смущению после. Хотя чего смущаться, казалось бы? То, что произошло между ней и Артемом — естественная часть жизни взрослых людей.

Нет.

То, что произошло — как это ни назови — произошло с Таей впервые. И она не знала, куда девать глаза. И пальцы еще дрожали почему-то. И рука Артема ниже поясницы просто обжигала. И очень хотелось целоваться с ним. После всего произошедшего — целоваться.

— Тая… — руки нейрохирургов, оказывается, совершенно бесстыжие! — А пойдем в ванную.

Это было так неожиданно…

— Я… Сейчас… Я покажу тебе, где ванная.

— Нет. Мы пойдем туда вместе.

— Артем…

— Я утром душ не принял. И вообще с дороги потный и грязный. Это меня, конечно, не оправдывает. Но лучше исправиться.