Книга Связанные прошлым, страница 14 – Кора Рейли

Я держал ее за руку, когда она буквально выла от боли, а ее лицо изменилось до неузнаваемости. Мало кто из моих врагов страдал под моими пытками так, как Карла в последние дни своей жизни. Это было несправедливо. Ничто не могло заставить меня поверить в обратное.

— Знаю, что самоубийство – это грех, но я хочу, чтобы это закончилось. Я просто хочу, чтобы это прекратилось. – Она сглотнула. – Я больше не в силах… терпеть.

Я замер. Я знал, что это лишь вопрос времени, когда нам придется проститься, но слова Карлы заставили меня взглянуть в лицо суровой реальности.

Я поцеловал ее руку.

— Это не совсем самоубийство, если смерть придет от моей руки, любовь моя.

— Данте…

— Я делал вещи и хуже. Это была ложь. Но не будь ее, это сломало бы во мне то последнее, что делало меня человеком. Но если кто и стоил такой жертвы, так это Карла.

— Ты уверен?

В прошлом она бы спорила со мной, читала отрывки из Библии, взывала ко всему доброму во мне. То, что она даже не пыталась этого делать, показывало, насколько все плохо.

Я кивнул.

— Ты можешь застрелить меня. Это быстро и легко.

Ничто в этом деле не будет легким. И я никогда не опозорю Карлу, убив ее, как это сделал бы чертов предатель.

— Не волнуйся об этом. Завтра все закончится, и ты окажешься в лучшем месте.

Я не верил ни в рай, ни в ад. Если бы они существовали, наше прощание было бы вечным.

* * *

Тот вечер, который я провел с Карлой, стал для нас двоих последним.

Когда я подошел к кровати, Карла слабо улыбнулась. Она знала, что я собираюсь сделать, и в ее взгляде читалось облегчение. Я не обсуждал с ней детали. Она всегда предпочитала оставаться в неведении относительно жесткости, свойственной этому миру. Я полез в карман брюк и достал шприц с инсулином. Я прилег на кровать рядом с Карлой и погладил несколько прядей ее мягких волос. В ее мягких волосах были нити седины, а вокруг глаз и рта появились морщинки – явные следы борьбы с болезнью. Борьбы, которую она проиграла.

— Все хорошо, – прошептала она. – Ты еще встретишь новое счастье.

Я ничего не сказал, потому что каждое слово либо огорчило бы Карлу, либо оказалось бы ложью.

Дрожащими руками я приготовил шприц. Руки, которые всегда были твердыми, что бы ни произошло, отказали мне.

— Я люблю тебя, Данте.

Я сглотнул.

— И я люблю тебя,всегда буду любить только тебя, Карла.

Она сжала мою ладонь с грустными глазами, затем слегка кивнула.

Глядя ей в глаза, я воткнул шприц в ее руку. Прежде чем сделать укол, я обнял ее и поцеловал еще раз. Через несколько секунд после инъекции Карла потеряла сознание, и когда я держал жену в своих объятиях, ее дыхание остановилось.

Я продолжал держать ее, даже когда тело остыло, даже когда наступившая тишина отдавалась звоном в моей голове. За окном наступила ночь, потом снова стало светло, а я все еще держал ее в своих объятиях. В доме послышались шаги. Медленно я вынул руку из-под ее тела и опустил голову Карлы на подушку. Вытащил шприц, бросил его в мусорное ведро. Потом поцеловал Карлу в веки и встал.

Я не мог отвести взгляд от ее безжизненного тела, хотя это зрелище разбивало мне сердце.

— Хозяин? – позвала Зита, и на мгновение я подумал о том, чтобы отослать ее, чтобы остаться наедине с телом Карлы и своей печалью, но я не мог прятаться так вечно. Я не мог сделать то, что хотел – снова лечь рядом с женой и ждать, когда смерть заберет и меня. Жизнь должна была продолжаться. Но я не был уверен, как это возможно.