Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 118 – Лана Муар

— Дай уже сюда! – Манька выдернула мобильный из моей руки, что-то быстро набрала в нем и развернула экраном ко мне, спрашивая, – Отправляю?

Эвридика: Я поехала на выходные к родителям.

Прочитав сообщение, я кивнула. Манька тут же нажала иконку отправки и фыркнула:

— Делов-то, – сунула мне мобильный обратно в руку и уставилась в окно.

А я посмотрела на вспыхнувшую галочку прочтения, покусала губу и торопливо набрала следующее.

Эвридика: Если тебе понравились огурцы, я могу привезти. Хочешь?

Назар: Вы меня балуете, Эвридика Васильевна?

Эвридика: А вы против, Назар Георгиевич?

Несколько секунд, растянувшихся в вечность, короткий «трямс», а у меня на губах возникла улыбка.

Выпрыгнув на остановке из фыркающего автобуса, мы с Манькой, не сговариваясь, пошли вдоль дороги и невысокого заборчика, из-за которого доносились счастливые детские визги. Каждый раз, приезжая к родителям в гости, я первым делом шла в садик за мамой – остановка находилась буквально напротив, и автобус приезжал на нее чуть ли не за двадцать минут до окончания маминой смены. Манька по первости удивлялась моей привычке, а потом стала радоваться этим минутам ожидания, потому что и мама, и другие поварихи, увидев мою «Господи, какая худенькая» подругу, сходили с ума и усаживали «бедную девочку» за стол хоть немного откормить. А глядя на то, с какой скоростью Манька умолачивает все, что ей накладывали, мнение, что мы едва сводим концы с концами в этом городе, превращалось в железобетонное и практически непреодолимое: «Эвочка, а ты почему не кушаешь?» И хочешь, не хочешь приходилось садиться хотя бы попить чаю или компота.

Вот и сегодня не успели мы зайти на кухню и поздороваться с тетей Раей, как она уже впихнула в руки счастливой до одури Маньки тарелку с творожной запеканкой:

— Кушай, моя хорошая. Там ещё пол поддона осталось… Господи, да вы там святым духом что ли питаетесь? – прислонив одну ладонь к груди, а второй смахнув выступившую слезинку, тетя Рая присела рядом с Манькой на табуретку и тихонько вздохнула. – Тростиночка ты моя, – переведя тревожный взгляд на меня, снова вздохнула, когда я отказалась от запеканки, и придвинула в мою сторону небольшую вазочку с печеньем. – Чаю хоть попей, Эвочка. Галя пока у заведующей заявки-накладные подпишет… А может вам с собой положить?

— Нет-нет, спасибо! – отказалась я, уже наученная горьким опытом.

Стоит только согласиться и домой мы не дотащимся – нагрузят так, что все выходные придется питаться одной запеканкой, чтобы она не пропала даром.

— Тёть Рай, а вы как поливку делаете? – с набитым ртом спросила «Тростиночка» и заугукала, слушая нехитрый рецепт, одновременно с этим орудуя вилкой со скоростью света, вроде как переключив внимание сердобольный женщины на себя.

Мамины коллеги знали, что Маня доучивается на повара, и щедро делились с ней своим опытом, не забывая подкладывать в пустеющую тарелку добавку. А Манька и ее умолачивала все с той же скоростью. Потом кивала на предложение подложить ещё, выпивала чаю с печеньем за двоих и со счастливой улыбкой убирала в карман яблоко, грушу или апельсин, которые исчезали в ее желудке раньше, чем мы дойдем от садика до дома, стоящего за небольшим палисадником, раскинувшимся сразу за детским садом. Каждый раз, наблюдая эту картину, у меня в голове возникал вопрос как в Маньку столько влезает, но ничего кроме «не в коня корм» на ум не приходило. А Маня в промежутке между «перекусом» в садике и ужином дома могла пару раз проведать холодильник или почаевничать с бутербродами, что только подтверждало мои мысли.