Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 194 – Лана Муар

— Эге-гей! Да здравствует отпуск! Ура! – Сладкова встретила нас поднятым бокалом, а посмотрев на Глока, виновато опустила глазки и надула губы. – Мишунечка, ну хватит дуться. Я больше так не буду.

— Не верю, – помотал головой Глок, свалив свою охапку дров.

С непрошибаемым выражением лица отряхнул руки и футболку от небольших щепок, но все же дернулся в сторону, когда «виноватая» Сладкова пошла к нему, взглядом показав мне испариться на время примирительной беседы.

— Все хорошо, Эвридика Васильевна? – поинтересовался я, подойдя к столу. Налил себе в бокал на треть вина и опустился в соседнее с Эвиным кресло.

— Это ведь не сон, да? Я проснусь утром и все останется? – негромко спросила Эва, смотря на волны.

— Хочешь, я тебя ущипну?

— Нет, – покачав головой, улыбнулась и прошептала так, словно боялась признаться самой себе. – Если это сон, я не хочу просыпаться.

— Тогда, – едва коснувшись бокалом бокала Эвы, – предлагаю выпить за сны. Пусть сбываются все те, которые ты захочешь. Даже самые нереальные.

— Пусть сбываются, – кивнула Эвридика и, взглянув на меня, решительно выпила свое вино, не оставив ни капли.

И я, повторяя, сделал то же самое. Покрутил пустой бокал в пальцах и улыбнулся донесшемуся обрывку Сашкиного «Михайлов!», после которого повисла подозрительная тишина.

Несколько минут мы молчали, смотря на волны. Слушали их плеск, и оба не решались разрушить странную неловкость между нами. Я не знал о чем думает Эва. Пытался догадаться, считать, что стало причиной ее мыслей, но кожей чувствовал, что произнесённое мной слово, любой вопрос или малейший звук станут помехой. Испортят выстраивающуюся хрупкую цепочку, которая сейчас важна ей как никогда. И все, чем я мог помочь, – просто помолчать, сидя рядом. Не уйти, оставив одну, а побыть рядом. Своим присутствием, этой тишиной между нами я мог сделать больше, чем чем-либо другим. И скажи Эва сейчас, что ей мешает шум моря, я бы перевернул весь мир, но нашел способ его выключить. Хоть на секунду, хоть на час, хоть на год. Заплатил бы любую цену за то время, которое ей потребуется побыть в тишине. А Эва все кусала губы и замерла, коснувшись моей ладони своей. Секунда – вопрос. И мой ответ, расставляющий все по местам. Я осторожно переплетаю наши пальцы, не поворачивая головы. Сжимаю их, замечая краем глаза, как расцветает робкая улыбка на губах.

POV. Эва

Пальцы, ладонь, запястье… Ласковое обещание, больше похожее на мучительную пытку нежностью. Каждое прикосновение – невесомое и скользящее, – обжигает мою кожу огнем, будоражит сошедшие с ума мысли и заставляет сердце срываться вскачь. Опалив одно место, Назар не торопится снова прикоснуться или подняться выше. Его палец, выдержав паузу, смещается на миллиметр, находит заполошно пульсирующую венку на запястье и замирает на ней. То ли прислушиваясь к моему безумию, то ли пытаясь его успокоить. А я едва могу дышать. Пьяная от этих ласк больше, чем от выпитого вина. Ошалевшая от своей смелости первой коснуться Назара и того, что он не выпустил мою ладонь, когда к столу вернулись Саша и Миша. Одурманенная тем, что после второго бокала он первый раз провел по моим пальцам своими и мое тело в ответ вспыхнуло.

Все было так, как мне снилось: мой шаг навстречу, следом его шаг, а потом прикосновение. Будто притянутый произнесенным заклинанием, мой сон ворвался в реальность, заменив пятно света на пылающий костер, а шаги на прикосновения. Я сделала первый, и Назар ответил. Обратной дороги уже не было. Все как в том сне. Правда там я не боялась представить себе, что со мной произойдет, если Назар прикоснется к моей ноге так же, как к ладони. Не боялась того безумия, которое со мной происходило после совсем невинных касаний. Но как и во сне хотела большего. И ещё поцелуй. Губы зудели, пронзенные тысячью иголочек, от одного взгляда на губы Назара, а после того, как встретились наши глаза, я уже не смогла отвести свои. В глазах Назара переливалось карамельными сполохами то самое пламя, что сейчас бушевало внутри меня. И увидев его, отраженное словно в зеркале, почувствовав ровно такой же жар, мое сердце запнулось и после лёгкого ласкающего поглаживания выдохнуло.