Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
POV. Назар Я доехал до офиса, вошел в лифт и только в нем достал из кармана телефон. Целующий смайлик, ворох моих в ответ – разве может быть иначе? С Эвой нет. Пальцы сами жмут иконку галереи и открывают последний снимок, чтобы еще раз посмотреть на счастливые глаза и зацелованные мной губы. Обвожу их контур, улыбаясь. Наверное так же, как и на фотографии. — Доброе утро, Назар Георгиевич. — Доброе утро, Саша. Киваю секретарю и вхожу в кабинет, забыв упомянуть про кофе для себя и чай Глоку, делающему вид, что его не существует. Он опускается на диванчик, расстегнув пуговицы пиджака, достает из кармана свой блокнот и ручку, а я на мгновение отрываюсь от экрана телефона, чтобы щелкнуть выключателями. И когда снова поднимаю его, морщусь от всплывшего поверх фото уведомления о входящем звонке. — Жанна, ты бессмертная что ли? — А я смотрю ты без меня не скучал, да? – пьяный в доску голос и смех, от звука которого хочется засунуть два пальца в рот. — Проспись и не звони мне. Мое терпение не безгранично, Жанна. — Ой-ой-ой… Пф-ф-ф… Думаешь, фоточку выставил и я исчезну, да? Думаешь, я поверю, что ты с такой лохушкой, да? — Заткнись. Я сатанею с полоборота, но Жанна явно перебрала настолько, что не понимает кому позвонила, что несет и чем это чревато. Она хохочет в трубку и с вызовом выплевывает фразу, после которой меня сдувает из кабинета: — Если ты не хочешь поговорить со мной, тогда я сама поговорю, Назарчик. Но с ней. Я тут как раз случайно зашла в одну ба… балетную школу… Ха-ха-ха… Прикол! Давно ты трахаешь школьниц? — Глок! — Ой, а там Мишанька, да? Приветик от меня передай, Назарчик. Чмоки-чмоки. Едва не сшибаю секретаря с подносом в руках, рявкаю, чтобы она отменила все на сегодня, и лечу в сторону лифта. Мысленно я уже не здесь. Я сжимаю пальцы на горле Жанны, смотря в ее выкатывающиеся глаза. Что бы она ни задумала, что бы ни сказала Эве, убью. Только вместо глотки Жанны пальцы давят обод руля, а перед глазами мельтешат задние фонари машин. Я гоню к балетной школе, обгоняя поток по встречке, пролетая перекрестки, наплевав на цвет светофоров. Гоню, одновременно пытаясь дозвониться и предупредить Эву, и матерюсь, когда она не поднимает трубку. Визг тормозов. Я выскакиваю из машины. Хлопнувшая где-то за спиной дверь и звук моих шагов, отражающийся от стен коридора. Дверь в раздевалку. Вышибаю ее плечом, чтобы после, обведя пустое помещение взглядом, прорычаться и рвануть на себя еще одну, в репетиционный зал. — Я от него беременна, сука! Только мое сердце обрывается и холодеет от застывшего в вечность мгновения — Эва, поднятая вверх в поддержке, вздрагивает и срывается вниз. Гримаса боли на ее лице, когда она врезается животом в плечо, и вскрик, раздавшийся на секунду раньше и заглушивший громкий удар падения. — Эва!!! Мой кулак впечатывается в испуганное лицо не удержавшего ее парня. Я бью наотмашь, вкладывая в один удар всю свою ненависть. — Эва!!! Эва!!! Эва!!! – кричу, боясь прикоснуться и сделать хуже, и рычу зверем на всех вокруг. Это непрекращающийся кошмар, и в его эпицентре не кто-нибудь, а Эва. Я не помню как смог доехать до Университетской клиники, если всю дорогу не выпускал ее из рук. Не помню как просил открыть глаза. Не помню как нес и орал, чтобы позвали дядю. Все смешалось в какую-то кашу из вспышек, а мозг успевал сделать зарубку – дядя Андрей, каталка, операционная, мама, – и снова отключался, проваливаясь в глухую темноту. Я не мог ничего сделать, не мог ничем помочь, кроме как сидеть и ждать. Убивающая неизвестность и робкий лучик света, когда из операционной вышла мама. Она обняла меня, закрывая собой каталку, не давая прикоснуться к Эве, которую на ней везли. Кажется, мама что-то говорила про мениск и то, что операция прошла успешно. Только я не слышал ее слов и не видел лица. Я смотрел на руки, пахнущие дезинфицирующим раствором, боясь спросить зачем дядя Андрей ее вызвал. Грудь сковало льдом, когда поднял взгляд и смог выдавить из себя вопрос: |