Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 52 – Лана Муар

— Не боись, Назар! Лес у нас есть. Не хватит, еще привезу, благо знакомых на пилорамах у меня хватает. Напилят как надо, любо-дорого посмотреть будет. Так что с этим вопросов нет. А хвосты… – Василий Павлович переглянулся с женой и махнул ладонью, – Да и черт с ними! На дрова пустим, ежели не пригодятся.

— Или можно сделать шесть на три с открытой террасой, – предложил я.

— А давай! Соседям на зависть, нам на радость! – кивнул отец Эвридики, потирая ладони. – Рисуй, Назар, проект. За мной не заржавеет. Срубим баньку, так попарю, что младенчиком из нее выйдешь.

И решенная банька, словно пристрелочный выстрел, стала первым вопросом в пулеметной очереди о том кто я и где я, посыпавшейся уже от обоих родителей Эвридики. Галина Никитична больше вскользь, стараясь не выдать свой интерес, а Василий Павлович в лоб и напрямую – после его вопросов Эвридика вспыхивала румянцем, но прислушивалась к моим ответам, выдыхая с облегчением на довольное хмыканье отца, решившего, что с меня хватит, лишь через два часа непрерывных расспросов, уже в присутствии вернувшейся с работы Маши.

— Пойдем-ка перекурим, Назар, да мы все же ближе к дому поедем. Можем и тебя подкинуть.

— Спасибо, я на своей, – деликатно отказываюсь, не зная каким образом доберусь до машины после такого плотного чаепития.

— Ну раз на машине, то сам, – кивнул мужчина, поднимаясь из-за стола. – На чем хоть ездишь?

— «Трекхок», «Камаро», – ответил и заулыбался на понимающее угуканье и очередную вспышку румянца на щеках Эвридики.

— «Самара», говоришь? Неплохая машина, у Григорьича сын на такой ездит. Багажник, как по мне, маловат, конечно. Нам вон картошку возить надо или ту же рассаду весной. Вам молодым не понять.

— Всему свое время, Василий Павлович, – согласился я, пропуская мужчину на балкон.

— А то! По молодости-то запросы совсем другие, – хмыкнув, отец Эвридики взял предложенную мной сигарету и, закурив ее, выпустил дым в открытую створку окна. – Пьешь?

— Нет.

— Этот что ли? Язвенник?

— Почему сразу язвенник? Могу выпить за компанию, но мне это не интересно.

— Не интересно, – хмыкнул Василий Павлович и, смотря мне в глаза, уже серьезным тоном произнес. – Вот что я тебе скажу, Назар. Я вас городских насквозь вижу. Голову девкам цветочками пудрите, а сами о другом думаете. Цветочков у нас на даче пруд пруди, а Эвка одна. Я за нее с тебя три шкуры спущу, не посмотрю, что архитектор. Если побаловать решил, лучше сразу себе венок заказывай. В мешок закину и вывезу в лес – век никто не сыщет.

— А если нет? – спросил я, не разрывая взгляд.

— Там посмотрим, и время покажет. Поди не дурной и услышал, что сказать тебе хочу. Эвку мы не для шалостей ростили.

— А я не для шалостей с ней и познакомился, Василий Павлович.

— Ну тогда и мешок глядишь не пригодится, – многозначительно улыбнулся он и глубоко затянулся, переводя взгляд на улицу. – Эх, погодка-то нынче какая…

Передав Глоку две банки с солёными огурцами и помидорами, кое-как устраиваюсь на заднем сиденье и откидываю голову на подголовник.

— Домой, босс?

— Глок, дай немного передохнуть, – выдыхаю, расстегиваю пару пуговиц на вороте рубашки, ослабляю ремень и смеюсь. – Надо было тебя с собой брать. Я столько есть не могу.

— Вкусно хоть было, босс?

— Сало с чесноком, закруточки, потом картошка жареная, – перечисляю все, что мама Эвридики умудрилась приготовить и впихнуть в меня под разговор, и снова выдыхаю. – Кормили на убой, Глок.