Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 60 – Мая Фролова

— Я умею.

— Я не сомневаюсь. Я сомневаюсь, что хочу ждать.

Она подошла ближе и встала рядом с кухонной стойкой.

Я посмотрел на неё.

— Ты очень голодная?

Ева задумалась.

— Уже не уверена.

Вот эта интонация была ошибкой.

Для меня.

Я закрыл холодильник.

— Ева.

— Что?

Она прекрасно знала что.

Взгляд опустился к моей руке.

К разбитым костяшкам.

Несколько секунд задержался.

Я ждал вопроса.

Не последовало.

Только потом она всё-таки произнесла:

— Болит?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Она взяла меня за кисть и осторожно повернула.

На коже действительно снова была ссадина.

Ева провела большим пальцем рядом, не касаясь раны.

Никакого допроса.

Никаких «кого ты бил?».

Но теперь, когда мы были вместе, её молчание ощущалось иначе.

Я знал: рано или поздно вопрос появится.

И она будет иметь право его задать.

— Не смотри так, — сказал я.

— Как?

— Как врач, который сейчас собирается читать лекцию.

Ева подняла глаза.

— Я вообще-то думала, что ты очень плохо умеешь беречь руки.

— Мне они нужны не для хирургии.

— Мне твои руки тоже нужны целыми.

Она произнесла это совершенно спокойно.

А у меня в голове смысл очень быстро ушёл не туда.

Ева поняла по лицу.

— Господи.

— Ты сама сказала.

— Я имела в виду…

Я шагнул ближе.

— Знаю, что ты имела в виду.

Ладони легли на её талию.

Ева всё ещё держала мою руку.

— Но мне больше нравится мой вариант.

Она уже улыбалась.

— Пошлый.

— Ты только сейчас заметила?

Я поцеловал её.

И на этом ужин закончился, даже не начавшись.

Сначала я действительно собирался просто поцеловать.

Минуту.

Максимум две.

Потом Ева сама прижалась ближе, её руки скользнули по моей груди, а язык ответил на мой поцелуй так, что все планы на еду моментально перестали существовать.

Я хотел её.

Снова.

И, судя по тому, как она двигалась навстречу, проблема была взаимной.

Ладони прошли по её спине, задержались на бёдрах. Ева тихо вдохнула, когда я прижал её к себе и она почувствовала, насколько я возбуждён.

Вместо того чтобы отстраниться, провела пальцами по моей шее.

Член стал ещё твёрже.

— Ты это специально делаешь, — выдохнул я ей в губы.

Она едва заметно улыбнулась.

— Возможно.

Вот сука.

Я снова поцеловал её, уже без попытки сохранить спокойствие.

Поднял и посадил на край кухонной стойки.

Ева тихо рассмеялась от неожиданности, но тут же обхватила меня ногами, притягивая ближе.

И смех закончился у обоих.

Моя ладонь прошла по её бедру.

Она откинула голову, когда я поцеловал шею, и тихий звук, вырвавшийся у неё, ударил по мне сильнее любого прикосновения.

Я уже знал этот звук.

Знал, как меняется её дыхание, когда возбуждение становится сильнее.

Знал, что если провести губами чуть ниже уха, она почти всегда закрывает глаза.

И мне нравилось узнавать больше.

Не угадывать.

Запоминать.

Ева стянула с меня рубашку, не особенно аккуратно. Несколько пуговиц явно были под угрозой.

— Медленнее, — пробормотал я.

— Ты сейчас серьёзно переживаешь за рубашку?

Я рассмеялся ей в шею.

— Уже нет.

Её свитер оказался на полу следующим.

Я остановился на секунду.

Просто посмотрел.

Ева заметила.

Щёки слегка покраснели, но руки она не убрала.

Наоборот, притянула меня обратно.

Это возбуждало сильнее всего — не её согласие как пассивное разрешение, а то, что она сама меня хотела.

Сама касалась.

Сама торопила.