Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 9 – Мая Фролова

Отец усмехнулся без веселья.

— Боишься, что я его убью раньше времени?

— Боюсь, что я сам это сделаю, если он начнёт врать.

Вот теперь Север всё-таки поднял взгляд.

Рашид же просто смотрел.

Наверное, именно такой ответ и ожидал.

— Тогда не убивай, пока не заговорит.

— Постараюсь.

— Я серьёзно, Арс.

— Я тоже.

На этом разговор закончился.

И в отличие от всех красивых историй про криминальные семьи, никто не говорил о чести, кодексах и крови.

В реальности всё было проще.

Кто-то попытался меня убить.

Мы собирались его найти.

А дальше ему очень не повезёт.

---

Домой я не поехал.

Сначала поднялся в свою старую комнату и лёг всего на двадцать минут, потому что тело всё-таки решило напомнить: потеря крови — не философское понятие.

Проснулся через два часа.

Телефон лежал рядом.

Несколько рабочих сообщений.

Два от Севера.

Одно от матери, хотя она находилась этажом ниже и вполне могла просто подняться.

Я пролистал всё.

Потом почему-то открыл поиск.

Имя уже знал.

Фамилию тоже.

Ева Миронова.

Несколько секунд смотрел на строку.

Нажимать не стал.

Север проверил её потому, что должен был.

У меня такой причины не было.

Она обычная девушка.

Учится на врача.

Работает ночами в аптеке.

Вчера остановила мне кровь, ругалась из-за скорой и не отступила даже перед Севером.

На этом всё.

По крайней мере, должно было быть.

Я заблокировал телефон и бросил рядом.

Через минуту снова взял.

— Блядь.

В этот раз поиск всё-таки открыл.

И уже тогда я понял, что оставлять Еву Миронову исключительно воспоминанием о неудачной ночи у меня, скорее всего, не получится.

Ева

К утру кровь с пола отмылась.

С рук — тоже.

Из головы — нет.

Когда смена закончилась, я вышла из аптеки с ощущением, будто прожила не одну ночь, а как минимум неделю. На улице уже начинало светать, первые автобусы шли почти пустыми, люди с кофе в бумажных стаканах спешили на работу и выглядели настолько обычно, что раздражали.

Мне хотелось остановить кого-нибудь и сказать: вы вообще понимаете, что несколько часов назад здесь был человек с пулевым ранением, за которым приехали двое мужчин на машинах без опознавательных знаков, один из которых вполне серьёзно объяснил мне, что лучше забыть увиденное?

Разумеется, я никого не остановила.

До дома доехала молча, поставила телефон на беззвучный и даже не стала завтракать.

Папа уже собирался на работу, когда я вошла.

Он стоял на кухне с кружкой кофе, просматривал что-то в телефоне и поднял голову, услышав дверь.

— Тяжёлая смена?

Я сняла куртку и задержала её в руках чуть дольше, чем нужно.

Можно было сказать правду.

По крайней мере ту её часть, которая не начиналась со слов «в аптеку пришёл подстреленный мужчина».

Но потом я вспомнила Севера.

Не столько его угрозу, сколько реакцию раненого. Даже едва стоя на ногах, он прекрасно понимал, насколько нежелательны полиция и официальная больница.

Мне не хотелось проверять, насколько серьёзны их предупреждения.

— Ночь была дурацкая. Хочу только поспать.

Папа посмотрел внимательнее, но давить не стал.

В этом мы были похожи. Если человек говорил, что не хочет разговаривать, Сергей Миронов почти всегда оставлял ему пространство.

Иногда я была благодарна.

Иногда именно это бесило.

Марина вошла на кухню уже тогда, когда я собиралась уйти наверх. Она скользнула взглядом по моему лицу и сразу заметила, что что-то не так.