Книга Главное не влюбиться, страница 28 – Татьяна Катаева

Я когда смотрю на себя такую, прямо восхищаюсь. Как все эти образы могут во мне стыковаться? Я иногда сама себе поражаюсь. То дерзкая и дикая. То тихая и нежная. А на танцполе — страстная и горячая.

Закрыв за собой дверь, я иду по коридору и останавливаюсь у двери Кирилла. В этот раз я не врываюсь в неё. Тогда мне было не страшно увидеть его... М-м-м, скажем так — любого. А сейчас... А вдруг он снова голый? Хуже всего, что как раз на эту картину мне бы хотелось посмотреть. Не Смирнов, а гад. Всё в нём идеально. Так и хочется коснуться ещё раз. Дело в споре? Да, точно. Дело только в споре.

После нашего поцелуя и его злосчастного и шокированного «Ты охренела?» мы ещё несколько минут стояли молча. Такое чувство, что просто не могли подобрать слова или же элементарно прийти в себя.

По крайней мере, я точно не могла. Одно дело — по глупости на него поспорить, другое... В реальности соблазнять.

Возможно, не будь я девственница, всё бы прошло быстрее, спокойнее. Но я же без опыта в плане интимного соблазнения, и этот поцелуй тому подтверждение. Кажется, будто я никогда до этого не целовалась. Его губы тёплые, мягкие, сочные. Хотя с виду они грубые. И я бы никогда не подумала, что целоваться с Кириллом будет так вкусно.

Телефон в руке пиликает, и я отхожу от двери. А то ещё подумает, что реально хочу за ним подсматривать. Аня сообщает, что день провела отлично. Они с Вэлом были в ресторане, а после отправились на гонки. Где, кстати, она до сих пор. Говорит, что вечер проходит удачно, Вэл оказался настоящим джентльменом и даже целоваться не лез.

Я отвечаю Ане лайком, желаю удачного вечера и наконец-то спускаюсь вниз. Мама сидит на диване и листает какой-то журнал. Отец разговаривает по телефону. Как всегда по-деловому и серьёзно. Слуги накрывают на стол, а я сажусь возле мамы и целую её в щёку.

— Ксюша, это точно ты? — нарочно делает голос серьёзнее.

— Нет. Всего лишь копия вашей дочери, в красивом платье.

— А я-то думаю. Ну совсем на мою дочь не похожа.

— Мама? — возмущаясь шуточно. — Как это не похожа? Всё та же твоя Снежка.

— Шучу я. Ты такая красавица, что глаз не отвести.

Когда за спиной слышу шаги, не оборачиваюсь, в отличие от моей мамы.

— О, сынок, дорогой. Ты вовремя. Можем садиться за стол, — добавляет она и поднимается на ноги. Я следом, стараясь не смотреть на него. Честное слово. Изо всех сил борюсь с собой.

Но как только Кирилл появляется в дверях гостиной, у меня внутри всё предательски сжимается, будто кто-то э дёрнул за мой внутренний рычаг и резко подвёл глаза вверх.

У него белая рубашка. По-деловому строгая. Хотя закатанные рукава делают образ куда мягче. На запястье ярко выраженные вены, мышцы — всё это обнажено настолько, что хочется отвернуться… и одновременно — пялиться не отрываясь. Этой рукой он держал меня за горло и вжимал в стену. К лицу моментально приливает кровь, и такое чувство, что он снова держит меня у той стены.

Смирнов садится напротив, и мне кажется, что стол вдруг становится слишком маленьким, воздух — слишком густым, а его взгляд — слишком… слишком внимательным.

После того поцелуя всё, что касается Кирилла, для меня слишком.

Хотя его глаза... он не поднимает их даже на миллиметр. Но я знаю, что он меня видит. Намеренно игнорирует моё присутствие.