Книга Главное не влюбиться, страница 5 – Татьяна Катаева

Сводная сестра. Та, которая способна довести любого до белого каления. Я клянусь, до встречи с ней четыре года назад, я думал, что у меня стальной характер. Думал, что мелкая и прыщавая девчонка не сможет довести меня до нервного срыва и двухдневного запоя. Оказывается, может.

Даже сейчас мило улыбается и пьёт свой коктейль. И это после того, как вошла в мою ванную и нагло рассматривала меня голого. Не то чтобы я стеснялся. Вообще насрать. Показать мне как раз есть что. Просто она же... моя... сестра! Мать твою! А сама рот раскрыла и так смотрит, словно увидела впервые.

— Кир, ну чего ты кислый такой? — пьёт коктейль её лучшая подруга Аня и ехидно улыбается. Ещё одна сучка из их мини-стаи. Они обе больные на голову. Это именно Анька уговорила Ксюшу проколоть соски.

Соски, мать его! Будь она моей дочерью — задушил бы, сучку. Но Татьяна Михайловна ей ничего не сделала. Сказала, что пусть лучше набивает тату и пробивает части тела, чем употребляет запретные препараты. Логика железная, не поспоришь.

И что делает мелкая, когда слышит эти слова матери? Правильно — набивает себе тату на ребре. Парень и девушка прижимаются друг к другу. Оно небольшое и, как она говорит, будет всегда напоминать ей о своей дикой любви к бальным танцам.

Кстати, это единственное, чем она увлекается серьёзно. До фанатизма. До синяков на теле и под глазами. До мозолей в кровь. Этот её пиздюк-партнёр Тарасик трётся возле мелкой и всё мечтает пристроиться. Я, как старший брат, уже раз с ним говорил на эту тему. Обещал отрезать не только член, но и ногу сломать, если он к ней пристроится. Потому что я знаю о нём слишком много нехорошего. И пусть мелкая меня бесит и является моим божьим наказанием — в обиду я её не дам. Слово дал Татьяне Михайловне.

Вот и сейчас эта мелкая зараза пьёт, танцует, флиртует с Назаром так, словно нарочно. Как будто проверяет — выдержу или нет. И когда он тянет её к себе ближе, а она не отталкивает — всё внутри во мне вскипает. Надоел этот цирк. Я же предупреждал друга забыть о ней. Нет же, словно со стеной на той неделе разговаривал.

Через пару секунд я уже рядом.

— Отпусти её, — говорю Назару тихо, но он ухмыляется.

— Расслабься, Кир. Твоя «сестричка» сама не против, — тянет он лыбу. Сам нажрался нехило, вот и думает, что всё ему нипочём. Я не помню, как хватаю его за руку. Просто делаю это.

— Я сказал, хватит, — чеканю каждую букву.

Парни смеются. Лисицкий бросает:

— Да дай ты им потанцевать, нянька. Она ж не ребёнок уже.

Вот же гад. Сам ему рассказал, как эта снежная королева растрепала всем, что лишилась девственности в лагере.

Я чувствую, как кулаки сжимаются. Да, не ребёнок. Но и не то, во что она себя превратила. Я представлял её другой. Спокойной, умной, сдержанной. А получил… бурю, с которой с трудом справляюсь.

Фурия в коротком платье, которая не знает, когда остановиться. И почему-то именно это бесит сильнее всего.

С каждой минутой этот вечер катится в пропасть.

Ксюша уже вовсю танцует с Назаром — притом танцует так, будто нарочно, чтобы позлить меня. Потому что её пьяные взгляды уже изрядно бесят.

Я вижу, как она смеётся, как запрокидывает голову, как ловит на себе взгляды — и чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается.