Книга Главное не влюбиться, страница 82 – Татьяна Катаева

— Растегни мою ширинку и возьми член в рот, — нажимает он на педаль газа и срывается с места. Не знаю, шутит он или вполне серьёзно говорит, но я слушаюсь. Тянусь к его штанам и освобождаю член. Провожу вдоль ствола. Из груди Кирилла вырывается довольный стон. Но стоит мне только взять его в рот, как Кирилл останавливает машину. Я выравниваюсь и вижу, что мы на какой-то парковке.

— На заднее сиденье перелезь, — требует. В его голосе много злости. С чего бы это? Я же выполнила просьбу.

Я слушаюсь и вмиг оказываюсь сзади. Смирнов застёгивает ширинку, достаёт из бардачка пачку сигарет и выходит из машины. Он, в принципе, курит редко, в основном, когда нервничает. Видимо, его нервы шалят сегодня.

Через пару минут Кирилл открывает дверь машины и садится рядом. Одним движением он перетягивает меня на себя и усаживает на колени лицом к нему. Майка летит куда-то в сторону.

— Ты играешь со мной? — касается он моих губ пальцами.

— Нет.

— А что это было?

— Что именно? — втягиваю в себя два его пальца. Облизываю.

— Ты с Назаром хотела уехать? Без белья?

— Я хотела с тобой уехать, глупыш, — берусь за край его футболки, тяну её вверх и касаюс его шеи.

— Почему позволила себя целовать? — берёт за подбородок и заставляет встретиться взглядом.

— Он же по-дружески. Как раньше…

— Во-первых, он не по-дружески. Васильченко только спит и видит, как трахает тебя.

— Уху, какая полезная информация, — подстебываю я его.

— Ксю-ша-а…

— Ладно, ладно, молчу. А во-вторых что?

— Во-вторых уже ничего не будет как раньше, — пока Кир сердится и глагольствует, я успеваю привстать, расстегнуть ширинку и приспустить его штаны. — Мелкая, я люблю тебя, понимаешь? — опускаюсь я на его член и прикрываю веки. Наверное, в этих трёх словах есть какое-то волшебное действие. Потому что они усиливают силу контакта и соединения. — Я не хочу и не буду смотреть, как тебе касаются другие. Да ещё и целуют при мне.

— Ревнуешь? — начинаю я движение бедрами, сильнее наваливаясь на член.

— Ревную!

— А что ты сказал Лизе? — двигаюсь. Отчего волна поднимается в этот раз быстро. Ещё и минуты не прошло, а я уже на грани.

— Сказал, что она и мизинца твоего не стоит.

— Правда?

— Да.

Я тянусь к его губам и целую. Мне нужен он. Только он лечит меня. Только он исцеляет. Только он, оказывается, любит.

Через секунду Кир скидывает меня с себя.

— Прогнись, — приказывает. Я становлюсь на четвереньки, как он и просит. Кирилл пристраивается сзади и входит на всю длину одним резким движением.

— Твою мать, — выкрикиваю я. Мои волосы на его кулаке, и он лишь усиливает давление и резкость толчков. Злится и ревнует мой мальчик.

— Ты моя, слышишь? Я не хочу больше делить тебя с кем-то.

— Ахах… — стону, — Смирнов, заткнись сейчас. Давай-ай-яй потом, — от его напора и силы ноги уже почти не держат. А огонь, который во мне разрастается, кажется, будет достаточно, чтобы сжечь всё в этой машине. — Да-да, Кирюш. Давай…

— Скажи, что ты моя. Скажи это… — он отпускает волосы и уже держится двумя руками за бедра. В машине слышны стоны и влажные шлёпки.

— Твоя, Кир… Только моя… — кончаю я.

— Моя-я, — ещё вбивается в меня, пока я взрываюсь в оргазме. — Моя-я, — достаёт член и кончает мне на спину. — Моя-я…

Благо у Кира машина крупногабаритная, и нам не тесно в ней. Мы ещё сидим так некоторое время. Я на его бедрах, а его голова на моей груди. Каждый будто нырнул в себя и искал ответы на вопросы. Наверное, у нас обоих они накопились. А минут через пятнадцать мы вернёмся на свои места. Кир сел за руль, я — на пассажирское.