Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 32 – Саша Вельская

Роман не просто записывал.

Он подсказывал ей.

— Мне важнее всего вы, — сказала я. — Но иногда взрослым нужно работать, чтобы заботиться о детях.

— Папа тоже работает, но он с нами.

Боль была почти физической.

— Потому что сейчас у него отпуск.

— У него нет отпуска, — вмешался Миша. — Он по компьютеру разговаривает.

— Дайте мне поговорить с мамой, — сказал Роман.

Телефон перешёл к нему.

— Ты зачем пугаешь Соню?

Я не сразу нашла слова.

— Я?

— Она теперь думает, что Лера хочет занять твоё место.

— Ты сам сказал ребёнку, что она станет второй мамой?

— Я такого не говорил.

— Тогда откуда вопрос?

— Дети пытаются понять новую ситуацию.

— Не надо было знакомить их с любовницей через месяц после ухода.

— Не называй её так.

— Как? Женщиной, с которой ты изменял?

— Дети могут услышать.

— Поэтому ты звонишь при них?

Он понизил голос:

— Ты провоцируешь конфликт в каждом разговоре.

Я посмотрела на мигающую отметку записи.

— Я спросила детей, как они себя чувствуют.

— И дала Соне понять, что Лера никогда не станет для неё близким человеком.

— Я сказала, что мать у неё одна.

— Тебе обязательно всё превращать в соревнование?

— Это ты построил дом, в котором на семейных фотографиях нет меня.

Молчание.

Я попала в цель.

— Ты была там без разрешения, — сказал он.

— Я приехала за детьми, которых ты бросил.

— Я не бросал их.

— Ты оставил их с незнакомым человеком.

— Сотрудница работает у меня больше десяти лет.

— Для детей она была незнакомой.

Роман выдохнул.

— Я не собираюсь снова это обсуждать.

— Тогда не обвиняй меня в тревоге, которую создал сам.

— В воскресенье дети вернутся в шесть.

— Я буду ждать.

— И ещё. Не приезжай в аэропорт.

— Почему?

— Я не хочу сцен.

— Отдай их у выхода, и сцены не будет.

— Их привезёт водитель.

— Нет. Ты забрал — ты вернёшь.

— Я занят.

— Воскресенье. Шесть вечера. Аэропорт.

Я отключилась первой.

Тамара Леонидовна попросила прислать запись.

Через двадцать минут ответила:

«Разговор провели хорошо».

Я перечитала сообщение.

Не «вам было тяжело».

Не «он поступил подло».

Хорошо.

В юридическом смысле.

Я вернулась домой около девяти.

На лестничной площадке сидел Артём. Рядом стоял металлический ящик с инструментами.

— Что ты здесь делаешь?

— Соседка снизу сообщила бабушке, что у вас течёт труба.

— У нас ничего не течёт.

— Теперь уже нет.

Он поднялся.

— Я заменил соединение под ванной.

— Ты вошёл без меня?

— Позвонил вашей матери. Она дала запасной ключ.

Я нахмурилась.

— Мама не должна была.

— Согласен.

— Тогда зачем взял?

— Потому что вода уже была у соседей на потолке.

Я открыла дверь.

— В следующий раз звони мне.

— Звонил четыре раза.

Телефон всё это время лежал в сумке на беззвучном режиме.

На экране действительно были пропущенные вызовы.

— Простите.

— Ничего.

Артём собрался уходить, но я заметила на кухонном столе две тарелки под крышками.

— Это тоже ремонт?

— Бабушка передала пирог.

— Твоя бабушка знает, что я существую всего несколько дней.

— Ей достаточно, что у вас двое детей и пустой холодильник.

Я открыла холодильник.

Там были молоко, яйца, сыр, яблоки и кастрюля с супом.

— Это ты купил?

— Нет.

— Артём.

Он молчал.

— Я верну деньги.

— Конечно.

— Не говори так, будто знаешь, что не верну.

— Я говорю так, будто мне всё равно.

Он направился к двери.