Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 90 – Саша Вельская

— Решение было принято на основании лжи.

— На основании твоих записей.

— Подделанных.

— Евгений жив.

Дыхание Романа изменилось.

Едва заметно.

Но я услышала.

— Кто?

— Не притворяйся.

— Тебя окружают люди, которые используют твой страх.

— А тебя — люди, которые уже дают показания.

Пауза стала длиннее.

Берестов жестом показал: продолжать.

— Что ты хочешь? — спросила я.

— Вернуть нашу семью.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Ты похитил детей ради семьи?

— Я забрал их до того, как ты окончательно разрушила всё.

— Семью разрушил ты.

— Мы можем начать заново.

— После Валерии? После слежки? После нападения на мою мать?

— Валерия была ошибкой.

Я закрыла глаза.

Где-то в безопасной гостинице она, возможно, слушала новости и понимала, что мужчина, ради которого она предала другую женщину, уже вычеркнул её одним словом.

— А дети? — спросила я. — Они тоже часть твоей ошибки?

— Не говори глупостей.

— Они сейчас плачут из-за тебя.

— Потому что ты научила их бояться.

— Ты забрал их у бабушки, которая не приходила в сознание.

— Я объяснил.

— Им пять лет. Нельзя объяснить ребёнку, почему папа увозит его от лежащей на полу бабушки.

На том конце послышался голос Миши:

— Я хочу маму!

Роман отдалился от телефона.

— Сядь, — сказал он сыну.

— Не кричи на него!

— Я не кричу.

— Дай ему трубку.

— Ты приедешь одна.

Вокруг меня всё застыло.

Берестов покачал головой.

— Куда?

— Адрес получишь позже.

— Сначала отпусти детей.

— Нет.

— Тогда я не приеду.

Сотрудник рядом резко повернулся ко мне. Берестов показал большой палец: правильно.

— Приедешь, — сказал Роман. — Потому что ты мать.

— Именно поэтому не стану выполнять приказ похитителя.

Он молчал.

Я сама произнесла это слово.

Не отец.

Не муж.

Похититель.

— Не называй меня так.

— Ты забрал детей силой и удерживаешь их.

— Они мои.

— Люди не бывают твоими.

— Ты сама когда-то была моей.

— Нет. Я была рядом с тобой. Это не одно и то же.

Голос Романа стал ниже:

— Артём там?

— Нет.

— Лжёшь.

— Ты всё ещё думаешь о нём, пока твои дети просят маму?

— Он не подойдёт к ним.

— Ты уже не решаешь.

— Решаю. Пока они со мной.

Вот оно.

Не любовь.

Власть.

Он наконец произнёс её вслух.

— Ты хочешь обменять детей на меня? — спросила я.

— Хочу, чтобы ты приехала и поговорила без адвокатов, полиции и твоего нового мужчины.

— Если я приеду, ты отпустишь их?

— Обсудим.

— Нет. Ты скажешь условия сейчас.

Роман вздохнул.

— Ты подпишешь отказ от всех обвинений. Подтвердишь, что добровольно передала детей мне на время. Заберёшь заявления против Кирилла и Шатова. После этого мы решим, как жить дальше.

— А мама?

— Ей компенсируют лечение.

У меня потемнело в глазах.

Он говорил о её разбитой голове как о повреждённом автомобиле.

— Ты сядешь в тюрьму.

— Не угрожай.

— Это не угроза.

— Без твоих показаний дело развалится.

— Есть видео, где ты за рулём.

— Видео ничего не доказывает. Я их отец.

— Есть нападение на транспорт.

— Люди действовали без моего приказа.

— Есть голосовые записи.

— Монтаж.

Он всё подготовил.

Даже сейчас продолжал считать ходы.

— Тогда зачем тебе мой отказ? — спросила я. — Если ничего не доказывает.

Молчание.

Я почувствовала, как внутри появляется холодная ясность.

Он боялся.

Не паниковал.

Не терял контроль.

Но боялся.

— Дай детям воду и еду, — сказала я. — Соня заболела. У неё температура.