Книга Между строк, страница 180 – Ирина Фуллер

«Джейн, — сказал он, и голос его, некогда такой уверенный, звучал устало и глухо. — Простите за вторжение. Я проездом. Это мой последний визит».

Мы прошли в маленькую гостиную. Он отказался от чая, от ужина, лишь стоял у камина, грея худые руки. Беспокойство, исходившее от него, было осязаемым. Я чувствовала, как Эдвард, остановившись в дверях, на мгновение напрягся всем своим существом, улавливая эту дисгармонию, но затем, услышав мой спокойный голос, удалился, оставив нас наедине.

Егор говорил отрывисто, глядя в огонь. О скитаниях, о пустых днях и бессонных ночах, о поисках места, где душа могла бы обрести покой. В его словах не было горечи, лишь бездонная, смиренная усталость с тихим отголоском надежды.

«Я, кажется, слишком долго шел не той дорогой, чтобы теперь надеяться найти свое счастье, — произнес он, обернувшись ко мне. Его глаза, такие знакомые и такие чужие, метнулись к моему лицу. — Мои надежды рухнули, раз я все еще здесь, но остался последний, дотлевающий огонек. Какая насмешка судьбы: я хочу, чтобы это сработало и страшусь этого… Как бы то ни было, если та, кому навсегда принадлежит мое сердце, не смогла до сих пор спасти меня… то, вероятно, она все еще любит Артура Кинга».

В комнате повисла тишина. Только полено с треском осело в камине'

Глаза Констанции широко распахнулись, а в груди что-то вспыхнуло, что-то одновременно сладкое и горькое. Неверяще она провела пальцем по столь дорогому имени. Сердце забилось в горле. Очнувшись, она начала отстукивать ритм по обложке книги: три коротких удара, три длинных, три коротких. Начала напевать песню Зверей, что в очередной раз началась сначала.

«Все еще любит Артура Кинга». Как Егор должен был отчаяться, чтобы использовать это! Надеясь на успех и боясь его. Мечтая освободиться, и не желая возвращаться туда, где сердце Констанции все еще принадлежало другому.

Сердцевина книги начала мягко светиться. Констанция ощутила нечто странное: как будто кто-то схватил ее душу и потянул подобно одеялу.

В это же время из книги вырвался поток света, подул легкий ветерок. Голова Констанции закружилась, она зажмурилась, а открыв глаза обомлела: тяжело опираясь о ее стол, стоял худой мужчина с отросшими русыми волосами и бакенбардами. На нем был запылившийся сюртук непонятного цвета, из-под ворота которого выглядывал светлый шейный платок.

Несмотря на необычный костюм и прическу, несмотря на осунувшееся лицо, несмотря на растерянный взгляд, Егор оставался Егором. Констанция сразу узнала его.

Он несколько мгновений глядел перед собой, затем медленно, очень медленно поднял глаза.

— Егор… — выдохнула она.

Краем глаза увидела, что Аврелий подскочил с кресла, в котором сидел все это время.

— Конс… — произнес Егор, кажется, не веря своим глазам.

Она вскочила на ноги, обошла стол и растерянно встала перед ним, не зная, что сделать: обнять? Просто пощупать, чтобы убедиться: он настоящий?

Егор шарил взглядом по ее лицу, фигуре, не дыша и не шевелясь, будто боялся спугнуть видение.

— Это ты? — выдохнул он.

Констанция кивнула, чувствуя, что голос ей не принадлежит.

Егор вжал пальцы себе в глаза, явно борясь со слезами.

— Я не могу поверить… я не могу поверить… — прорывались слова сквозь усталые рыдания.

Наконец, он шагнул к ней, сгреб в охапку и так сильно прижал к себе, что Констанция задохнулась.