Книга Лучшая бабушка. Империя Железной леди, страница 115 – Арина Теплова

— Ты про Ростопчина? — спросила я.

— Именно! Он аморальный тип и совершенно не знает границ в своем дерзком поведении, — взволнованно заявила Аня.

— Что он натворил, Аня? — вмешался Баскаков. — Скажи все толком. Все же он мой племянник, и я несу за него ответственность.

— Он… он… — девушка начала подбирать слова, то краснела, то бледнела.

— Анюта, говори, — попросила я.

Я сама занервничала, предполагая, что Петр натворил что-то жуткое. В голове пробежал ворох страшных мыслей: от интимного насилия над Аней до убийства.

— Он поцеловал меня, против моей воли! Вот! — заявила нервно Аня. — Его поступок совершенно не достоин приличного человека. Потому что я не позволяла ему этого!

Я даже с облегчением выдохнула и чуть улыбнулась. Ладно — хоть не убил никого.

И когда Петр успел? Неужели, когда я оставила их вдвоем на дороге. Ведь Ростопчин до сих пор не вернулся, находился, как я понимаю, в полицейском участке на допросе официантки. Так было написано в записке, которую от Петра принесли чуть раньше. Но поцелуй точно не мог служить поводом для увольнения. Мне нравилась его работа, и, наверное, стоило просто поговорить с Ростопчиным строго насчет Анюты, но только не отказывать в службе.

— Анюта, ты преувеличиваешь, но я понимаю тебя и, — начала я.

— Нина Георгиевна, добрый вечер, — раздался вдруг голос от приоткрытой двери, в кабинет стремительно вошел Петр. — Я действительно поступил неподобающе, Анна Михайловна права. Но я готов отвечать за свои поступки. Я люблю вашу дочь и прошу ее руки.

Повисло напряженное молчание. Аня начала хватать ртом воздух, в ужасе глядя на Петра. Владимир нахмурился, а Ростопчин поднял выше подбородок, совершенно уверенный, что поступает теперь верно. Я же громко вздохнула. Понимала, что сейчас разразиться трагедия большая, чем украденный поцелуй Петра.

Аня была дочерью Владимира, а Петр был его племянником. И их союз не мог случиться никак. Они были родственниками. И знали об этом только я и Баскаков.

Первым нашёлся Владимир и твердо заявил:

— Это невозможно, Пётр. Твой отец никогда не даст на это своё благословение.

— Отчего же? Наш род из благородных. Разве Нина Георгиевна будет против породниться с дворянами? — выдал основной козырь Ростопчин, гордо выпрямившись.

— Матушка, я не желаю этого! — воскликнула Аня, наконец придя в себя, и недовольно глядя на молодого человека. — Вы же не выдадите меня за постылого? Пётр Алексеевич мне совершенно не нравится.

— Странно это слышать от вас, Анна Михайловна, — как-то хмуро произнёс Пётр, сверкая на нее глазами. — Вы ведь были совсем не против, когда я целовал вас сегодня у машины. Только потом зачем-то начали эту истерику с пощёчинами.

Я округлила глаза. Оказывается, всё было не так просто между этими двумя. Поцелуи, пощёчины. Что же там сегодня случилось на дороге, когда я оставила молодых людей наедине со сломанным «Панардом»?

— Пётр, успокойся! — опять вклинился в разговор Владимир, подойдя к племяннику. — Мы поговорим с тобой об этом позже, наедине. Я всё тебе объясню.

На следующее утро у меня в спальне появился Петр, довольно рано, когда я еще завтракала в компании Людочки. По утрам я редко ела с семьей в столовой, мне больше нравился утреннее уединение в своей спальне.