Книга Лучшая бабушка. Империя Железной леди, страница 89 – Арина Теплова

Не дослушав горничную, Баскаков и Петр уже выбежали в распахнутые двери гостиной, явно намереваясь задержать злодея, пока он не покинул дом.

Михаила все же удалось остановить. Уже на мраморном крыльце Ростопчин удержал его за локоть и настойчиво потребовал вернуться в дом. Его спутница Женечка начала истерично кричать о том, что у нее болит голова и она хочет домой.

— Пётр Алексеевич, что ты себе позволяешь?! Убери руки, — возмутился Литвинов, пытаясь увернуться от молодого человека.

— Прошу вас пройти обратно в дом, — настаивал Петр. — У Нины Георгиевны, да и у меня, есть для вас разговор.

— Какой разговор? Женечка устала и хочет домой!

Но на пути Михаила встал и Баскаков, властно заявив:

— Твоя спутница может уехать одна, Михаил, или пройти с тобой и дождаться тебя. Если, конечно, дождётся.

— На что это вы намекаете?

— Вы знаете на что, — продолжал Ростопчин. — На цветочный горшок, который упал не просто так.

— Что? Какой горшок? — выкрикнул Литвинов. — Женечка, эти господа совсем не в себе!

— Горшок, четверть часа назад упавший на голову Нине Георгиевне, — объяснил Пётр терпеливо. — Или вы будете отрицать, что причастны к этому? Но я видел вас собственными глазами.

— Поди прочь, дурной мальчишка! Что ты городишь, никак не пойму. Может, и упал горшок, я-то тут причём?!

Понимая, что говорить с Литвиновым бесполезно, Пётр и один из официантов почти насильно завели Михаила в дом. Ростопчин требовал, чтобы Михаил сознался во всем. Тот же недовольно кричал и размахивал руками.

— Я немедленно звоню в полицию, — объявил Баскаков и стремительным шагом направился в кабинет.

Видя, что почти все гости вышли в парадную и с интересом наблюдают за разворачивающейся неприятной сценой, я вежливо обратилась к ним:

— Дорогие мои, я извиняюсь за столь неприятный скандал. Стрельба, беготня и всё такое. Но, как видите, произошло скверное происшествие. Потому я пойму, если вы покинете мой дом. Надеюсь, вам понравился наш раут.

Гости поняли этот тонкий намёк на пикантные обстоятельства, и быстро начали прощаться. Спустя четверть часа особняк опустел. В доме остались только слуги и домочадцы. Ростопчин почти насильно завёл Михаила Андреевича в библиотеку и усадил на стул. Револьвер на боку служил весомым аргументом для этого.

— В чём дело? Я требую объяснений! — кричал Литвинов.

Евгения тоже что-то нервно кричала, и я просила её успокоиться. Но она продолжала истерить. Потому я велела ей ехать домой одной, но упёртая девица встала рядом с Михаилом и заявила, что без Литвинова никуда не пойдёт. Михаил же бранился и угрожал нам всеми карами небесными за наше самоуправство.

— Мы ждём полицию, уважаемый Михаил Андреевич, — заявил Пётр, вставая перед Литвиновым и уже предостерегающе добавил: — И прошу вас не нервничать и спокойно посидеть до её приезда. Не ровен час, мне снова придётся доставать револьвер.

— Ты угрожаешь мне, мальчишка? — выпалил Литвинов, снова вскакивая на ноги.

— Прошу вас, сударь, успокойтесь. Надо немного подождать.

В этот момент в библиотеку вошёл Баскаков и заявил, что полиция уже едет. Я облегчённо вздохнула и налила себе из графина воды. После уселась в кресло напротив. Придирчиво оглядела бывшего мужа и не могла понять, за что он так ненавидел меня?