Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 70 – Инесса Голд

Одновременно три заказчика потребовали возврата авансов.

Казначей положил передо мной новое число. Теперь денег оставалось не на девять дней, а на семь.

Бестужев приехал после обеда. На этот раз с нотариусом и готовым договором.

— Я предупреждал, - сказал он. - Но еще могу сохранить предприятие.

— На каких условиях?

— Правление получает контроль до погашения долга. Я вношу капитал, покрываю карантинные выплаты, неустойку и сырье для безопасных цехов. Вы остаетесь управляющим производством.

— Без права остановить мост?

— Мостом займется комиссия. Вы слишком близки к делу.

— А Варвара?

— Уезжает. Это условие не изменилось.

— Значит, и ответ не изменился.

— Прочитайте расчет прежде, чем играть в верность.

Он произнес последнее слово без улыбки. Нотариус разложил бумаги. Бестужев предлагал сумму, которая действительно спасала завод. Контрольный пакет переходил его группе как залог, но после выплаты части долга я мог постепенно вернуть доли. По крайней мере, так выглядел основной договор.

Приложение содержало оценку имущества на случай невозврата: печи, склады, железнодорожная ветка, земля, дома мастеров. Я прошел строки одну за другой.

Если отказать, через неделю касса опустеет. Рабочие не получат деньги. Больные потеряют уголь и еду. Завод, который я пятнадцать лет вытаскивал из долгов, остановится не по моей воле, а потому что нечем купить руду.

— Безопасные цеха запустим под внешним наблюдением, - сказал Бестужев. - Захара передайте полиции, Фрол восстановит порядок. Через месяц люди забудут скандал.

— Кирилл не забудет.

— Мертвые вообще удобны тем, что ничего не меняют. Живым нужны жалованье и хлеб.

Я должен был выгнать его за эту фразу. Вместо этого продолжил читать. Именно это и требовалось хозяину: принимать оскорбление, если за ним стоят деньги для тысяч людей.

В перечне земель одна строка была выделена карандашом. «Участок лечебницы и школьного флигеля после освобождения. Перепрофилирование под железнодорожные склады». Оценочная стоимость уже входила в будущий доход кредитора.

— Что значит «после освобождения»? - спросил я.

Бестужев мельком взглянул.

— Медицинское хозяйство убыточно. После слияния с городской больницей землю разумнее использовать под склады.

— Где будут лечить рабочих?

— В городе. Десять верст не расстояние при железной дороге.

— Для человека с разорванной артерией это расстояние.

— Содержание отдельной лечебницы стало прихотью вашей семьи. Кредитор не обязан оплачивать чувства.

Я посмотрел на дату расчета. Его составили за три дня до разговора у кассы и до обнаружения ведра. Бестужев заранее считал землю после закрытия лечебницы. Не спасал завод, а разбирал его на удобные части.

— Вы собирались закрыть больницу до моего отказа от займа.

— Я рассматривал риски.

— И стоимость домов после выселения семей тоже рассчитали.

— Так работает капитал.

— Нет. Так работает человек, который уже решил, что долг не будет возвращен.

Бестужев сложил руки.

— Вы верите, что сумеете вернуть такой заем?

— Теперь нет. Поэтому не подпишу.

— Тогда не тратьте мое время.

— Договор останется у Ланцева.

Нотариус прижал бумаги к себе.

— Это частный проект.

— В нем оценена земля завода, пока я владелец. Оставьте копию или я внесу отказ в протокол при двух свидетелях.